Коралайн
Шрифт:
– Если не напортачишь. И ничего там не трогай.
Коралайн сосредоточенно выслушала задание, взяла ручку с листиком и отправилась на разведку.
Она разыскала водонагревательный бак (в чуланчике на кухне).
Она посчитала все синее (153).
Она посчитала окна (21).
Она посчитала двери (14).
Из всех перечисленных дверей тринадцать открывались и закрывались. Еще одна, массивная резная дверь из дерева в углу гостиной, оказалась запертой.
Она спросила у мамы:
–
– Никуда, дорогая.
– Но должна же она куда-то вести!
– Проверь! – покачав головой, предложила мама. Она подтянулась и сняла связку ключей с полки над дверным косяком. Потом тщательно перебрала и отыскала среди них один – самый старый, самый большой самый черный и ржавый ключ. Они пошли в гостиную, и мама отперла дверь.
Та с готовностью распахнулась.
Мама оказалась права. Дверь никуда не вела. Она открывалась в кирпичную стену.
– Когда здесь был один целый дом, – объяснила мама, – дверь куда-то вела. А затем дом разделили на квартиры, и проем просто заложили кирпичом. По ту сторону стены другая квартира, которую еще никто не купил.
Она закрыла дверь и вернула связку ключей на полку над кухонным косяком.
– Ты ее не заперла, – напомнила Коралайн.
– А зачем? – пожала плечами мама. – Дверь все равно никуда не ведет.
Коралайн промолчала.
Уже почти совсем стемнело, а дождь по-прежнему барабанил по стеклам и размывал дальние огни проезжавших по дороге машин.
Отец Коралайн оторвался от работы и приготовил на всех ужин.
– Пап, ты опять сам накулинарил! – с отвращением сказала Коралайн.
– Это лук с тушеной картошкой, гарниром из эстрагона и плавленым сыром «Груэр», – разъяснил отец.
Коралайн вздохнула, отошла к холодильнику и достала мини-пиццу и картошку, намереваясь разогреть их в микроволновке.
– Ты же знаешь, я не люблю домашнюю еду! – пожаловалась она папе, пока ужин вращался в печке, а крохотные красные циферки вели обратный отсчет до нуля.
– Ты даже не пробовала, может, понравилось бы, – заметил папа, но Коралайн упрямо затрясла головой.
В ту ночь Коралайн долго лежала в постели без сна. Она почти уснула, когда дождь прекратился, и тут раздалось: «т-т-т-т-т-т». Коралайн села.
Вдруг где-то скриииииипнуло.
Коралайн выбралась из постели и заглянула в прихожую, но не заметила ничего странного. Она повернула назад. Из спальни родителей доносился раскатистый храп – папа, конечно, – и беспорядочное сонное бормотание – мамино.
Коралайн задумалась, уж не приснилось ли ей всё это – чем бы оно ни было.
Что-то шевельнулось.
Едва плотнее тени, оно молниеносно скользнуло вдоль темной стены прихожей, словно оживший клочок ночи. Оставалось надеяться, что это не паук. В обществе
Черный силуэт скрылся в гостиной, и Коралайн, немного нервничая, последовала за ним.
В гостиной было темно, свет проникал только из прихожей, и стоящая в дверном проеме фигурка Коралайн отбрасывала на ковер огромную тень, похожую на непомерно длинную тощую женщину.
Коралайн раздумывала, включать ли свет, когда вдруг увидела, как из-под дивана медленно выползает черная тень. Силуэт замер – и вдруг стремительно и бесшумно метнулся по ковру в дальний угол комнаты.
В том углу не было никакой мебели.
Коралайн зажгла свет.
В углу ничего не было. Ничего, кроме старой двери, ведущей в глухую кирпичную стену.
Коралайн могла поклясться, что мама закрывала дверь, но сейчас дверь оказалась чуть приоткрытой. Самую малость – всего лишь щель. Коралайн подошла и заглянула за дверь. Ничего, кроме стены из красных кирпичей.
Она плотно закрыла старинную дверь, выключила свет и отправилась спать.
В ту ночь Коралайн приснились черные тени; они безостановочно скользили с места на место, укрываясь от света, пока не собрались вместе – маленькие черные зверьки с красными глазами и острыми желтыми зубками.
Существа запели:
Мы малы, но нас немало, нас немало – мы малы: Мы ждали здесь, пока ты придешь, Мы будем здесь, когда ты падешь.От их шипящих, тонких и немного жалобных голосов Коралайн чувствовала себя не в своей тарелке.
Потом ей приснилась парочка реклам, а потом – и вовсе ничего не снилось.
На следующий день дождь прекратился, оставив над домом плотный белый туман.
– Я иду на прогулку, – заявила Коралайн.
– Не заходи далеко! – предупредила мама. – И оденься потеплее.
Коралайн натянула синюю куртку с капюшоном, красный шарф и желтые «веллингтоновские» ботинки.
И вышла на улицу.
Мисс Свинк выгуливала собак.
– Здравствуй, Кэролайн! – поздоровалась она. – Мерзкая погода!
– Да, – ответила Коралайн.
– Я когда-то играла Порцию, – сообщила мисс Свинк. – Мисс Форсибл сколько угодно может рассказывать о своей Офелии, но все приходили любоваться именно моей Порцией. Тогда мы собирали полные залы.
Мисс Свинк была упакована в столько пуловеров и кофт, что казалась еще ниже и еще круглее обычного, словно большое пушистое яйцо. Она носила очки с толстыми линзами, которые делали глаза просто громадными.
– Они обычно присылали мне в гримерку цветы. Уж ты мне поверь, – поделилась мисс Свинк.