Король
Шрифт:
– Это за мою кровь!
Он со всей силой направил удар вниз по дуге… встречая объятый ужасом взгляд клерика, когда лезвие вошло в правый глаз мужчины и дальше, вплоть до мозга, остановившись лишь тогда, когда кинжал по рукоять вошел в череп.
Тело под ним забилось в спазмах, руки и ноги задергались, оставшийся глаз закатился, сверкая белком.
А потом тело застыло, если не считать лицевых мускул и рук.
Роф отшатнулся, отпуская труп.
От
Скатившись на бок, он уткнулся пылающим лицом в промокший от жижи рукав.
Он не плакал.
Но хотел.
Осознав, что убил живое существо, он пожелал вернуться в мир, который знал до этого… когда его отец умер своей смертью, а у его шеллан кружилась голова от беременности… и худшее, о чем он мог беспокоиться в части придворных – слухи других о его выборе шеллан.
Он не хотел быть частью этой новой реальности.
Здесь не было света. Лишь полночная тьма.
– Я никогда не убивал до этого, – сказал он слабым голосом.
Вопреки суровой внешности, голос Торчера был мягким:
– Я знаю, милорд. Вы хорошо справились.
– Вовсе нет.
– Разве он не мертв?
Да, воистину.
– Я сдержу слово касательно его шеллан и сына. Их должны пощадить.
– Разумеется.
Когда в голове всплыл список имен, он снова ощутил желание убивать, хотя его желудок едва справлялся… и его попытки были смехотворны по сравнению с тем, на что был способен Брат.
И, воистину, не быть ему живым, не вмешайся Торчер вовремя.
Роф оттолкнулся от земли, его голова была опущена. Как он собирался…
Ему протянули широкую ладонь.
– Мой господин, позвольте помочь вам.
Роф посмотрел в его яркие, ясные глаза… они напомнили ему луну, чей свет прорывался сквозь темноту, указывая путь из дебрей.
– Мы будем тренировать вас, – сказал Торчер. – Мы научим вас всему, что необходимо знать, дабы вы смогли отомстить за своих близких. Я уберу тело и выставлю все так, будто произошел несчастный случай… это даст нам необходимое время. И с этого момента еду будет готовить ваш личный доджен, в ваших покоях, а не кто-то, имеющий отношение к придворным… и всю провизию должны приносить Братья, овощи с полей или птицу в небе. Мы будем пробовать еду и напитки в вашем присутствии и спать снаружи ваших комнат. Это наша вам клятва.
Мгновение Роф мог лишь смотреть на ладонь, протянутую ему как на
Он открыл рот, чтобы выразить благодарность, но из него не вырвалось ни звука.
Вместо ответа он сжал предложенную ладонь… и ощутил, как его подняли на ноги.
Глава 43
Свежий воздух благотворно влиял на ее мысли и душу.
Лейла вышла в сад, осторожно шагая по усыпанной снегом террасе. Она двигалась медленно, вскинув для равновесия руки – боялась поскользнуться.
Забавно, насколько острее она стала оценивать все потенциальные опасности, начиная с влажных поверхностей и лестниц и заканчивая выбором продуктов питания.
– На улицу, в ночь, – сказала она малышу в своем животе.
Конечно, это ненормально говорить с тем, кому еще предстоит родиться. Но ей казалось, что если она продолжит открытый диалог, то, может, ребенок решит, что хочет появиться на этот свет. Если просто питаться нужными продуктами, избегать падений и основательно отдыхать… то каким-то образом, спустя много месяцев, у нее будет возможность держать своего сына или дочь на руках, а не просто чувствовать в своем теле.
Спустившись на газон, покрытый снегом, она пошла от огней дома, обнаружив, что ботинки, которые она стянула из прихожей в задней части дома, были теплыми, прочными и удобными. То же было справедливо для ее парки и перчаток. Она не стала надевать шапку и шарф, стремясь с помощью холода прочистить свои мысли.
Расположенный в глубине территории бассейн был укрыт на зиму, но Лейла представила его полным воды, подсвеченной снизу, лазурные волны завлекали, успокаивали кожу и суставы. Она поплавает как только представится такая возможность… на свежем воздухе. Как бы ей ни нравился бассейн в учебном центре, в воздухе пахло хлоркой, и, привыкнув к прозрачным, естественным водам в Святилище, Лейла не хотела…
Она внезапно замерла. Застопорились вялые мысли. Застыло все, кроме ее дыхания и биения сердца.
Закрыв глаза, она мысленно проиграла произошедшее в столовой, видя муку на лице Рофа, когда объявили новости, слыша возмущение и агрессию в голосах Братьев, вспоминая, как Рив не сводил с Короля взгляда, будто считывал то, что она не могла почувствовать.
За этим стоял Кор.
Без сомнений. Организовав покушение на жизнь, после едва ли станешь отсиживаться молча в стороне, пока Глимера, согласно букве закона, осуществляет твои планы. Нет, он стоял за происходящим. Где-то.
От мыслей скрутило желудок, и она продолжила свою прогулку, пройдя мимо бассейна к геометрическому саду. И дальше, до самого его конца, к двадцатифутовой стене, опоясывающей всю территорию Братства.
Она продолжила идти вперед, ее уши уже занемели. Как и ее нос. Но ей было все равно.
Образы Бэт, появившейся в арочном проеме столовой, и того, как Роф смотрел на нее через широкий стол, смешались с еще более трагичными и предательскими воспоминаниями о…
О которых она отказывалась думать. По крайней мере, пыталась. Она что, на самом деле пустила Кора в машину? Позволила сидеть рядом с собой, пусть и безоружным, оставив на капоте Мерседеса зверские орудия… говорить с ней? Держать ее за руку?