Королевский куттер

Вудмен Ричард

Низкий остров, отмечающий западную оконечность Франции, находился слева за кормой, и время от времени Дринкуотер брал пеленг на маяк, расположенный на высоком мысе Стифф. Во время одной из таких операций его прервал оклик с мачты:

– Эй, на палубе! Парус с наветра!

– Пригласите капитана.

– Есть, сэр.

Гриффитс поспешил на палубу, окинул взглядом остров и вымпел, змеящийся в легком восточном ветре над штирбортом.

– Полезайте наверх, мистер Дринкуотер.

Натаниэль взобрался на мачту и оседлал брам-рей. Ему было достаточно одного взгляда, что понять: это не «Флора», а заодно подтвердить их с Гриффитсом подозрения,

связанные с восточным бризом. Перед ними лежал огромный морской арсенал Бреста, и замеченный ими корабль выскользнул, скорее всего, сегодня утром из Гуйе. В кильватер за ним шел еще один.

– Два фрегата, сэр, - доложил он, спустившись на палубу. – Направляются к нам и прибавляют парусов.

Гриффитс кивнул.

– Мистер Джессуп!

Капитан нетерпеливо ждал боцмана, который, застегивая на бегу мундир, появился на палубе.

– Сэр?

– Ложимся по ветру. Распорядитесь завести дополнительные штаги: я намерен выжать из куттера все. Мистер Дринкуотер, курс к Пьер-Верт, к проходу Фромвер…

Капитан продолжал раздавать приказы, но Дринкуотер уже нырнул вниз, свериться с картой.

Остров Уэссан, или Ушант, как называли его бесчисленные поколения английских моряков, расположен примерно в тринадцати милях к западу от побережья Бретани. Между островом и мысом Сент-Матье лежит настоящее смешенье скал, утесов и островков, нанесенное на карту куттера пунктирной линией, было обозначено как «скопление опасных мелей, рифов и т.д., встречаются непредсказуемые течения и водовороты». Даже в самую умеренную погоду эта акватория подвержена влиянию атлантических валов и течений, достигающих по весне скорости в семь с половиной узлов. Когда ветер и прилив идут навстречу друг другу, по морю катятся высокие и крутые волны. Даже в лучшие времена из-за течений и водоворотов плавать здесь практически невозможно. Опасность так велика, что между Англией и Францией возник даже специальный договор, обязывающий последнюю содержать маяк на мысе Стифф «равно как в мирное, так и в военное время, общими соображениями гуманности руководствуясь». Здание маяка было построено на самом высоком месте острова столетием ранее по проекту Вобана. Сквозь рифы вели два пролива: Шеналь-Дюфур – извилистый канал между Сен-Матье и скалами Лефур, и Фромвер, прилегающий к глядящей на материк стороне собственно острова Уэссан. Именно последний и интересовал сейчас Натаниэля.

Склонившись над картой, Дринкуотер вдруг почувствовал, что куттер прибавил ходу, за чем последовала суета, вызываемая поворотом. Накренившись, «Кестрел» помчался вперед, повинуясь нетерпеливому желанию своего капитана. Держась за переборку, лейтенант пробрался в свою каюту и достал с полки потертую записную книжку. Прежде она принадлежала мистеру Блэкмору, штурману фрегата «Циклоп». Он зашуршал страницами, ища то, что нужно. На лице его застыло сосредоточенное выражение. Потом снова взглянул на карту – копию со старой французской съемки. Обилие опасных мест смущало его, но сам Фромвер выглядел прямым и глубоким. Натаниэль недобрым словом помянул Адмиралтейство, возложившее обязанность по приобретению карт на командиров судов. Даже «Кестрел», задействованный на секретной службе, располагал лишь тем, что сумел купить на свои деньги Гриффитс.

Дринкуотер вернулся на палубу. Уэссан находился теперь на правой раковине, и одного взгляда за корму было достаточно, чтобы убедится: первый из фрегатов быстро нагоняет их. Чем скорее нырнут они во Фромвер, тем лучше. Натаниэль припомнил выражение превосходства, появившееся на лице Барайе,

когда тот разглагольствовал про ходовые качества французских фрегатов и то изумление, с которым француз узнал, что Гриффит плавает у французского побережья, полагаясь на карты, давно вышедшие из употребления. По его словам, во Франции уже лет семьдесят как действовала специальная картографическая служба.

Сверившись с компасом и нырнув вниз, чтобы нанести пеленги, Дринкуотер ощутил растущее беспокойство. Течение из Канала отнесло их слишком далеко к северу, неумолимо подталкивая к видневшимся справа по борту рифам и скалам. Он поспешил на палубу, чтобы предложить Гриффитсу повернуть к югу. Как раз в этот момент раздался новый оклик:

– Буруны справа по носу!

Джессуп поспешил к шкотам.

– К повороту! – закричал он.

Очередной поворот разворачивал «Кестрел» кормой к течению и позволял обогнуть скалы, приняв к зюйду. Матросы стояли на местах, ожидая приказа Гриффитса.

– Отставить, мистер Джессуп. Мы имеем дело с Пьер-Верт, мистер Дринкуотер?

– Да, сэр.

Гриффитс видел белую полосу, в которой время от времени проявлялись черные пятна, выдававшие присутствие камней. В случае уклонения к югу фрегат окажется еще ближе.

– Курс норд-вест. Немного выберите шкоты, мистер Джессуп. Мистер Дринкуотер, мы идем в проход.

Слова звучали спокойно, уверенно, как будто только что ему не пришлось принять трудное решение. Тут Дринкуотеру стало не до этого: в брамселе появилась дыра, а еще одно ядро ударило в гакаборт, осыпав палубу обломками. Один из моряков был ранен длинной, как копье, сосновой щепой. А хирурга у них на борту не было.

Стремясь обогнуть риф, французский фрегат принял влево, и его курс по отношению к куттеру позволил ввести в дело погонные орудия. Облачко дыма повисло над баком «француза», постепенно рассеиваясь под действием ветра.

– Не спать на руле, черт побери! – рявкнул Гриффитс. Дринкуотер присоединился к капитану, и они занялись расчетами курса. Оба знали, что нужно держаться ближе к Пьер-Верт, чтобы течение не увлекло их слишком далеко к северу, к Рош-де-Луп, Рош-де-Ренар и рифам между ними, где велик соблазн войти в спокойные воды, под которыми таятся страшные опасности.

Пьер-Верт находились совсем уже близко. Куттер уже ощущал, как вихрятся вокруг него приливно-отливные течения прибоя. «Кестрел» покачивался на ходу и тут вдруг камни остались за кормой. Люди на палубе, понимая, что их корабль только что миновал опасность, издали разрозненное «ура».

Но радость оказалась недолгой.

– На палубе! Парус, шесть румбов справа по носу!

Дринкуотер ясно разглядел корабль с палубы: небольшой фрегат или корвет, не замеченный ими в суете, шел по проходу Дю Фромвер, перекрывая путь к бегству.

– Запишите имя впередсмотрящего, мистер Дринкуотер, я ему задам за такую промашку.

Новая дыра в парусе и несколько всплесков у борта. Одно ядро срикошетило от волны и на излете попало в корпус. Капкан почти защелкнулся.

Натаниэль посмотрел на Гриффитса. На лице пожилого валлийца читалось выражение стоической покорности судьбе, в чем Дринкуотер видел знак неизбежного поражения. Да, «Кестрел» может предпринять какие-то действия, но скорее ради проформы, поддержания чести флага. Бегство немыслимо. Гриффитс почти старик, он израсходовал свою долю везения и утратил решимость. Это как со смертельно больными животными, уходящими, чтобы умереть. Сдать двенадцатипушечный куттер превосходящим силам – не позорно.