Корпорации «Винтерленд»

Глинн Алан

Джина трет глаза.

По-любому, с тех пор как умер брат, она в этом уравнении лишняя. Никто от нее ничего и не ждет. Пи-Джей готов оказывать моральную поддержку, но он слишком хорошо ее знает и не навязывается. В общем, довольно скоро Джина понимает, что от ее прострации здесь никому ни жарко ни холодно.

Она опять встает из-за стола. Идет к двери, бросает взгляд на Шивон:

— Я только…

— Да?

— Я…

И все. Больше сказать ей нечего.

Спускаясь по лестнице, она думает: в офисе, наверное,

решили, что у нее крыша едет.

Хотя крыша держится — крепче не придумаешь.

Улица встречает ее изящным изгибом Харкорт-стрит перед Грином, звоном приближающегося трамвая и приятным свежим ветерком.

Если у кого и поехала крыша, так это у молодых людей, с которыми она встречалась сегодня утром. Оба серьезнейшим образом припарены.

Но вероятно, разными историями.

А если нет?

Она идет вперед.

Связь между ними можно разглядеть разве что под микроскопом, зато различия видны невооруженным глазом. Дермот Флинн — сомнений нет — чего-то или кого-то боится; он выглядит ранимым и беззащитным. А Марк Гриффин ведет себя, скорее, как раненое животное, обозленное и даже чуточку опасное.

Он пропускает фургон, автобус и только потом переходит улицу. Болджер нашелся очень быстро. И даже если это удача, чувства радости Марк не испытывает. Вместо этого он чувствует неотвратимость. Сердце бьется как сумасшедшее, и ему кажется: грядущая встреча так же неизбежна, как закат солнца.

Он поворачивает за угол и поднимается по ступенькам отеля. Перед дверями достает мобильный, отключает. Входит в холл и сразу же замечает Болджера: он слева перед баром в компании тех же мужчин, с которыми сюда пришел. Марка поражает, насколько все расслабленно. Болджер — министр правительства, а у него ни свиты, ни охраны.

Может, дело в месте. У этого отельчика имеется своя репутация. Все знают: политики чувствуют здесь себя как дома.

Марк пересекает холл. За это время Болджер успевает расстаться со спутниками, которые удаляются в бар, и скрыться в коридоре, уходящем от стойки ресепшна вправо.

Марк идет за ним по пятам и несколькими секундами позже оказывается в мужском туалете.

Где, кроме них, никого.

— Мм… мистер Болджер, можно вас на пару слов?

Голос Марка дрожит; еще немного и он сорвется на истерику.

Болджер замирает перед писсуаром. Он уже было руки занес, но останавливается на полпути, разворачивается. Смотрит с недоверием:

— Что такое?

— Хочу задать вам вопрос.

— Погодите секунду… вы кто такой?

В жизни Болджер выглядит мельче, чем по телику. Он вполне себе франтоватый коротышка, весь ухоженный и напомаженный. Шелковый костюм, золотые часы и запонки. Запах одеколона разносится по всему туалету.

— Авария, — наконец произносит Марк, — та… в которой погиб ваш брат. Вы не…

— Какого черта! — прерывает его Болджер. —

Вы что, с ума все посходили? У вас совесть есть? Прийти сюда! Убирайтесь на…

Марк примирительно поднимает руку:

— Подождите, у меня очень короткий вопрос. Вы брата тогда специально отмазали? Вы…

— Как «отмазали»? В каком смысле?

— В таком, что на самом деле пьяным сел за руль ваш брат, это из-за него случилась авария, из-за вашего брата, а не…

— Это вопиюще! Это самая вопиющая ложь, которую я когда-либо…

— Да неужто? Для вас-то все обернулось самым наилучшим образом.

— Да как вы смеете! Я…

Марк чувствует, что за спиной кто-то есть, и оборачивается.

В туалет заходит парнишка в форме — наверное, сотрудник отеля: носильщик или портье.

Марк замолкает.

Парень изучает ситуацию, присматривается.

— Мистер Болджер, — произносит он слегка настороженно, — как у вас…

— Тим, у меня все волшебно, — отвечает Болджер. — Просто волшебно. А вот господин, по-моему, не может найти выход.

Марк снова разворачивается к Болджеру:

— Ведь так было дело?

— Идите вы с вашим делом! — выпаливает министр. Потом качает головой. — Какое вы, журналисты, все-таки отребье!

— Я не журналист, я…

— Да мне насрать; мразь — вот вы кто!

— Пойдемте, сэр, — обращается паренек к Марку. — Нам туда.

Марк опять разворачивается и утыкается взглядом в длинное зеркало, венчающее ряд умывальников. В зеркале все трое участников мизансцены отражаются энное количество раз, и кажется, будто в туалете полно народу и будто ситуация усложняется. В то же время ему не верится: он стоит в метре от человека, чье имя всю жизнь будило в нем только мучение, стеснение и стыд…

И гнев.

С которым он никогда не умел справляться.

— Сэр?

Марк поднимает руку.

Одно он знает точно: сейчас не время этому учиться.

Он обходит служащего и удаляется.

Меньше чем через час он уже паркуется у своего дома на Глэнмор-роуд.

На домашнем автоответчике сообщение. От Сьюзен. Она интересуется, встречаются ли они сегодня. Они вроде как договаривались поужинать.

— Короче, Марк, позвони в любом случае. Я пробовала на мобильный, но он был…

Марк даже не дослушивает до конца, склоняется над аппаратом и нажимает кнопку «стереть».

Достает мобильный, швыряет его вместе с ключами от машины на столик прихожей.

Заходит в гостиную, оглядывается. На низком столике бутылка «Бомбея» — так и стоит со вчерашнего. Он берет ее и делает глоток — прямо из горла. Потом инспектирует содержимое.

Осталось полбутылки, даже меньше. Не хватит.

Опускает руку, задумывается.

Где-то в доме должно быть красное вино. Один из поставщиков подарил ему бутылку «Бароло». Наверняка в кухонном шкафу пылится.