Корректировщики
Шрифт:
— Ну да, — еще неохотней сказал Лихенсон. — Ты считал просто совместимость? А я еще и схему. Вообще бред получился. Причем абсолютно непогрешимый с точки зрения математики. Такое бывает, на самом-то деле. Математика иногда может довести до абсурда. Это как с Новой Хронологией Фоменко. Вроде все правильно, но — бред.
— А что именно у тебя вышло?
— Полная совместимость по схеме максимум-плюс для обоих. Математическая абстракция.
— Н-да, — озадаченно сказал Моравлин. — А ты этот прогноз сохранил?
— Разумеется. Но я тебя умоляю — никому его не показывай! Тебя из Центрального за меньшую ересь поперли.
Через пять минут Моравлин получил прогноз Лихенсона.
Потому что это был прогноз отношений одной вероятной величины и одного математического допущения. Схема максимум-плюс — это вероятностная модель взаимоотношений двух корректировщиков высших ступеней, но разных режимов. Вся подлость в том, что если с Ильей еще туда-сюда — пост-корректировщик высшей ступени мужского пола все-таки явление достаточно вероятное, — то с девушкой намного хуже. Ну не может быть женщина реал-тайм корректировщиком высшей ступени! Фоменко сам считал. И доказал, что женщина-“рут” — математическое допущение, такое же, как отрицательные числа. А после него на этом же материале защищал докторскую диссертацию Стайнберг. И лишь подтвердил версию основателя школы. “Покажите мне минус два яблока, чтоб я мог их потрогать, — ошалело вспомнил Моравлин знаменитые слова Стайнберга, — тогда я вам найду и женщину-“рута”!”
Задумался. Теоретически все это могло означать только одно: оба субъекта обладают “не своими” характерами. У Ильи психология пост-корректировщика высшей ступени, у Оли — реал-тайм корректировщика, если б таковые могли рождаться в женском теле. Ничего больше. Видимо, придется примириться с этим. Конечно, остается вероятность, что они не состыкуются по другим причинам, социальным, например. Но математика есть математика. Илья способен ужиться либо с такой женщиной, либо с полной ее противоположностью. Либо полный плюс, либо полный минус. Знак тут роли не играет, важен модуль. И полная бездарность будет воспринята его психикой точно так же, как и гениальность.
— Но бездарность безопасней, не так ли? — понимающе уточнил голос за спиной.
У Моравлина зашевелился пух на загривке. Медленно обернулся. В кресле у противоположной стены сидел незнакомый человек без возраста и особых примет.
— Игорь, — представился он. — Смотрю, тоже заинтересовались отношениями вашего сына и Оли?
— Что значит “тоже”?
— А все ими интересуются. Они, когда вдвоем, Поле кривят. Все волей-неволей напрягаются.
— Поле кривят?
— Ну да. Как кривила бы пара максимум-плюс. Ступеней нет, а эффект такой же. Между прочим, вы не задумывались, к чему это приведет?
— Не думаю, что к чему-то хорошему.
— Во-во. Были б они оба корректировщиками… Прошу прощения, та ступень, которой в потенциале располагает ваш сын, — с точки зрения Поля всего лишь мелочная помеха. Будь у них что-то влиятельное, они бы эту кривизну скомпенсировали. А так она нарастает и вскоре достигнет критического радиуса, после которого…
— Что — после которого?
— А вы не знаете?
Моравлин опустил взгляд. Такую вероятность он сам и просчитал на Высших математических курсах. Его диплом. Критический радиус кривизны Поля, своеобразная точка невозвращения. Если эту точку перейти, то дальше радиус начнет уменьшаться сам, необратимо, пока участок Поля, подвергнутый искривлению, не замкнется в сферу. Это математическая модель возникновения новых полей. Все бы ничего, но неизвестно, что при этом станется с родительским Полем.
— А вы как думаете? —
— Вы полагаете, планета обречена?
— Ну, как вам сказать… С нашей точки зрения — да. Поскольку Земля как единый организм существовать перестанет. Возникнут два осколка, существующих по отдельности, каждый со своим Полем. Но человечество, увы, приспособлено к жизни только в условиях целостности планеты. Хотя, — Игорь подался вперед, — есть и еще один вариант.
— Какой же?
— Вероятно, вам доводилось слышать о существовании некоего прогноза, составленного якобы самим Олегом Скилдиным…
— Да. Его не существует, я узнавал. Я очень хотел взглянуть.
— Тут есть один нюанс. Действительно, Олег Скилдин никаких прогнозов не составлял. Он обыкновенный реал-тайм корректировщик, работяга Поля. Он и информатики толком не знал. А прогноз, о котором я говорю, ему приписывают. Был один занимательный случай, когда на аудиенцию к Пильчикову, тогдашнему директору Службы, явился некий гражданин, который положил ему на стол отлично просчитанный прогноз и ушел. Ни имени его, ни координат не осталось. Потеряли. Прогноз этот до сих пор должен находиться в архивах Службы в разделе для анонимных авторов. Как-нибудь при случае поищите. Вот, собственно, в том прогнозе и упоминалось о второй возможности решения нашей с вами проблемы, даже, я бы сказал, Проблемы. А именно: Поле как система самоорганизующаяся имеет ресурсы для поддержания своей стабильности. Именно поэтому многих корректировщиков не удается спасти во время инициации: Поле не отпускает их, дабы не растрачивать энергию. И в нашем с вами случае существует вероятность, что Поле само компенсирует кривизну, уничтожив причину искривления.
Моравлин нахмурился, не понимая, куда клонит его собеседник.
— Причина в данном случае — союз двух субъектов. Обратите внимание, не два субъекта, а именно их союз. Поодиночке они неопасны. Когда радиус достигнет субкритической отметки, Поле просто уничтожит одного из них. Вам сказать, кого? Вашего сына. Потому, что он корректировщик и является более сильным раздражителем. — Игорь откинулся в кресле поудобней. — Все будет выглядеть вполне невинно. Оля влипнет в какую-нибудь дурацкую историю, он полезет ее спасать… ураганная инициация в таком месте, где его не сразу достанут. И все.
— А если не влипнет?
Игорь рассмеялся:
— Ну как это не влипнет? Смешно, право слово. Вы ж сами ее видели. Она без царя в голове. Что ее правая нога вчера хотела, то она и творит. А ваш сын верит, что из нее выйдет что-то путное. Пытается ее чему-то научить, как-то обтесать. Он к ней очень привязан. Вон, взять хоть учебу. Преподаватели уже интересуются, что у них за семейный подряд.
— Даже так?
— А что? Дело молодое. Только у вашего сына неприятности на защите будут, если Оля от него не отвяжется. Ему уже пообещали чересчур пристрастную оценку — не понял. Думает, обойдется. Впрочем, защитится-то он всяко. За это не переживайте. Другое дело, что Оля уговаривает его на Венеру ехать. И он согласился. Это же он сам, по собственному желанию отказался от распределения в Московье. Поменялся с Птицыным.