Коррида

Зевако Мишель

Может быть, Эспиноза ожидал, что шевалье начнет прыгать от радости – как-никак ему предлагают свободу? Если так, то великому инквизитору пришлось признаться себе, что этот удивительный человек опять обманул его ожидания. Поскольку Пардальян не проявил никакой поспешности, Эспиноза заподозрил неладное и забеспокоился. Не передумал ли его противник? Вдруг он сейчас скажет ему, что уверен в своих силах и сможет сам выбраться из этого места? Но сделает он это только тогда, когда кардинал Эспиноза

будет мертв.

Он, разумеется, понимал, что у Пардальяна может возникнуть вполне законное желание отомстить.

Великий инквизитор похолодел. Стараясь не показать своих опасений, он спокойно обратился к шевалье:

– Каковы же ваши условия?

– Мое поручение выполнено, – не менее спокойно ответил Пардальян. – Я покину Испанию… как только улажу кое-какие дела. Видите, сударь, я принимаю первое из ваших условий.

Как ни великолепно владел собой Эспиноза, он не смог сдержать своего удивления.

Пардальян слегка улыбнулся и продолжил с ледяной решимостью:

– Я принимаю и второе ваше условие. Я даю вам честное слово: никто и никогда не узнает, что великий инквизитор Испании был в моих руках и я пощадил его.

Эспиноза был потрясен такой чудесной проницательностью.

– Но как, – пробормотал он, – как вы угадали?

Шевалье загадочно улыбнулся и ответил:

– Я не вижу других условий, которые вы могли бы мне поставить. Если я ошибся, скажите.

– Вы не ошиблись, – сказал все еще ошеломленный великий инквизитор.

– Отлично. А теперь перейдем к моим условиям. Во-первых, меня не будут беспокоить в течение того короткого времени, которое я пробуду здесь, а затем меня проводят до границы со всеми почестями, полагающимися представителю его величества короля Франции.

– Принимаю! – ответил Эспиноза без колебаний.

– Во-вторых, никого не будут преследовать за добрые чувства ко мне.

– Принимаю, принимаю!

– И, наконец, в-третьих, вы не тронете сына дона Карлоса, известного под именем дона Сезара Тореро.

– Вы и это знаете?

– Да, знаю… как и многое другое, – холодно сказал шевалье. – Итак, вы не тронете дона Сезара и его невесту, известную под именем Жиральда. Они смогут спокойно покинуть Испанию под защитой посланника короля Франции. И так как внуку могущественного монарха не пристало быть нищим, ему будет вручена сумма, – в этом вопросе я полагаюсь на вашу щедрость, – которая позволит ему стать во Франции влиятельной личностью. Взамен я обещаю вам, что принц никогда не попытается вернуться в Испанию и никогда не узнает – во всяком случае, от меня – тайну своего рождения.

Это предложение было для Эспинозы неожиданным. Он немного подумал и, посмотрев шевалье прямо в глаза, сказал:

– Вы

можете за это поручиться?

– Я дал слово, – холодно ответил Пардальян. – Этого, я думаю, достаточно.

– Действительно, этого достаточно, – быстро проговорил Эспиноза. – Может быть, вы нашли самый лучший выход.

– Согласитесь, – серьезно ответил шевалье, – то, что я предлагаю, – это вполне человечно, чего нельзя сказать о ваших замыслах.

– Хорошо! Я принимаю и это условие.

– Тогда, – сказал Пардальян, вставая, – нам остается только одно: как можно скорее покинуть это место. Здесь не очень приятный воздух.

Эспиноза также поднялся и спросил:

– Каких гарантий точного исполнения нашего соглашения вы требуете?

Шевалье посмотрел ему прямо в глаза и почтительно поклонился.

– Вашего слова, монсеньор, – сказал он просто, – вашего слова дворянина.

У великого инквизитора перехватило дыхание. Такое было с ним впервые. Он причинил этому человеку столько зла, и после этого он выказывает к нему такое уважение и доверие! Эспиноза был потрясен.

Благодаря своему тонкому чутью Пардальян нашел лучший способ заставить его выполнить свои обязательства. Шевалье хорошо знал, что обещания забываются, что клятва может потерять силу, если поклялся князь церкви, который может сам отпускать себе грехи, и, наконец, что один приказ министра может быть отменен другим приказом того же министра. Заставив великого инквизитора вспомнить, что он дворянин, шевалье добился желаемого.

Как бы то ни было, Эспиноза в свою очередь посмотрел в глаза Пардальяну и так же просто сказал:

– Господин де Пардальян, я даю вам слово дворянина.

С этими словами он быстро открыл таинственную дверь. На губах шевалье показалась неопределенная улыбка.

Спустя некоторое время они оказались на пороге скромного дома. Бывшим врагам пришлось миновать еще множество потайных дверей, причем каждую из них Эспиноза отворял на глазах у Пардальяна, хотя ему было бы легко скрыть, где находится пружина.

Они пересекли несколько галерей, дворов, садов, больших залов, по которым сновали суетливые монахи.

Никто из этих монахов не выразил ни малейшего удивления при виде здорового и крепкого заключенного, непринужденно разговаривающего с великим инквизитором. Эспиноза, наблюдавший краем глаза за Пардальяном, удивлялся его спокойствию и беззаботности, с которой тот вел разговор. Великого инквизитора изумляла такая доверчивость. Но когда, наконец, они оказались на улице, шевалье не смог сдержать глубокого вздоха облегчения. Теперь ему нечего было опасаться.

И все же шевалье удалось скрыть от Эспинозы свои чувства.