Корсар
Шрифт:
– Зеркало купил.
– Стеклянное? Или полированная бронза?
– Стеклянное.
– Надо и мне купить, жена давно просит. Говорят, самые лучшие – венецианские.
Мы за полдня продали лишь одну шубу, да и то, судя по одежде – не итальянцу.
Я на рынке стоял, погружённый в думы. Почему – Италия, и почему снова зеркало? Может быть, судьба подсказывает мне, что пора возвращаться в своё время? Иначе к чему бы этот странный продавец и то же самое – я почти в этом уверен – зеркало? Вышло моё время здесь? Что-то случилось, чего я не знаю?
Размышления
– Юра, ты чего сегодня такой странный? Заболел чем? Али не выспался? А может, по бабе соскучился?
– Отстань, дай подумать.
Когда заявились на корабль – поужинали, и я стал разглядывать зеркало и раму с уйгурскими надписями. Зеркало обычное, а вот рама! Я готов был поклясться, что рама не просто похожая, а именно та же самая!
Потому как на ней в верхнем левом углу была царапина – такая же, как и на моём зеркале. Подожди, а как же переводилась та надпись?
Я сосредоточился, но вспомнить никак не мог – всё-таки здесь, в этом времени, прошли уже годы. Я попробовал просунуть руку в само зеркало, но она натыкалась на гладкое стекло. По-моему, у себя в прихожей я сначала прочитал надпись, а потом прошёл сквозь зеркало. Или не читал? Не помню…
Полночи я крутился на жёстком рундуке, слушая заливистый храп купцов. Зеркало всколыхнуло в душе прежние чувства. Остро захотелось домой, в своё время, к Наташе. Как она там, без меня? И женаты мы были недолго, да вдруг я непонятным образом исчез. Что она сейчас думает обо мне? В первое время, после переноса в средние века, я часто вспоминал её, видел во сне, но с годами, проведёнными здесь, образ её потускнел, и я даже во сне стал видеть её редко. Стихла, спряталась где-то в потаённом уголке души боль разлуки. А сегодняшняя моя покупка всё реанимировала.
Уснул я уже под утро и проснулся измученным.
На корабле вкусно пахло варевом. Команда уже сидела у котла.
Я вяло поел, можно сказать – поковырялся ложкой в миске. Глазастый Ксандр спросил:
– Ты не заболел, Юра? Вид у тебя измученный!
– Нет, просто спал плохо. Вы оба так храпели, что я уснуть не мог, – пошутил я. Но доля правды в этом была.
Купцы засобирались на рынок. От нечего делать пошёл с ними и я.
Мы поднимались от порта по узким, кривым и местами крутым улочкам. На ровных местах располагались лишь площади да величественные здания вроде университета или первого банка Италии Сент-Джорджио, основанного ещё в 1470 году.
Миновали монастырь иезуитов, навевавший жутковатые ассоциации.
Вот и площадь перед рынком. Что-то на ней народу многовато, и все столпились в одном углу.
С возвышения читал какую-то бумагу глашатай. Купцы хотели пройти мимо, а я решил послушать.
– А пусть его, чего там интересного? – сказал Ксандр в ответ на мою просьбу остановиться и послушать. Однако же я остановился.
Глашатай говорил о болезни сына дожа Генуи – единственного его наследника, и обещал щедрую награду тому, кто вылечит его. Окружающие качали головами: нет, уж сколько врачей у него перебывало – никто не помог. Видно, дожу за него в церкви молиться надо.
Мне
Я догнал купцов и предупредил, что отправляюсь во дворец дожа. Потом вернулся к глашатаю, уже сошедшему с возвышения.
– Я врач, хочу осмотреть сына дожа.
Глашатай коротко бросил:
– Следуй за мной.
Идти было недалеко – дворец Дожей был в центре города. Перед дворцом располагался ухоженный сад с фонтанами, а перед входом стоял флагшток с флагом Генуи – красный крест на белом фоне. По обеим сторонам от входа стояли навытяжку гвардейцы в начищенных кирасах и с алебардами.
Однако мы прошли мимо входа, и, миновав фасад, завернули за угол и вошли во дворец через боковую дверь. Конечно, кто поведёт неизвестного чужеземца через парадный вход?
Меня проводили к управляющему.
– Кто ты, чужеземец, и как твоё имя?
– Юрий из Московии.
– Твоя страна далеко, а язык наш, вижу, ты знаешь – это похвально. Ты хочешь попробовать свои силы? Тогда знай: вылечишь – получишь слиток золота, а не сможешь – последуешь за своими предшественниками.
– А что же с ними случилось?
– Тебе лучше об этом не знать, чужеземец! Ты ещё не передумал?
– Рискну.
– Тогда иди за мной.
Меня провели по коридорам в большую комнату.
На огромной кровати возлежал на высоких подушках юноша лет восемнадцати. Лицо бледное, осунувшееся, какое бывает у длительно и тяжело болеющих людей. В голове мелькнуло: «Похоже, я зря сюда пришёл, парень – не жилец». Хоть и любил я свою профессию, считая её призванием, но и я не всесилен, учитывая состояние лабораторной базы, а вернее – почти полное её отсутствие, так же как инструментария и аппаратуры. Ну а фармакология вообще находилась на уровне порошка из высушенных жаб.
Но обратного хода не было.
Вначале осмотра меня удивила ночная ваза, или, проще говоря – горшок, стоящий у кровати. У молодого парня – и такое? Я не побрезговал открыть крышку – хм, а ведь его содержимое похоже на рисовый отвар, один из признаков холеры.
Я начал опрашивать уже целенаправленно.
– Живот болит?
– Да, схватывает, и ещё рвота мучает.
– Пить хочешь?
– Очень! Но никак не могу напиться!
Ну, это естественно при обезвоживании.
– Ноги ещё болят в икрах и слабость сильная, – добавил юноша.
Вроде бы все жалобы укладываются в клиническую картину холеры.
Я повернулся к управляющему.
– А во дворце у кого-нибудь ещё есть такие же признаки?
– Нет, я бы уже знал.
Опа! Что-то здесь не так. Холера не может быть у одного человека. Нет, конечно, в принципе – может, если он живёт один на острове. Но во дворце же людей полно, прислуга контактирует с больным постоянно. А поскольку холера – заболевание хоть и нередкое в тёплых странах, но инфекционное, кто-нибудь заболел бы обязательно.