Корсар
Шрифт:
– Как давно тебе стало плохо?
– Уже месяц.
Похоже, второй мой прокол. За такое время он бы уже или умер или выздоровел. Холера – заболевание острое, через несколько дней, максимум – через полторы недели исход уже ясен. А я ведь уже поторопился диагноз поставить. Был бы ты простолюдин – понятно, гигиена не на должном уровне. Все кишечные инфекции – следствие немытых рук. Но во дворце – водопровод, сам лично видел.
Постой-ка! Что-то мелькнуло в голове, какая-то зацепка. Не простолюдин – сын дожа. Как там сказал глашатай? Единственный
Я закрыл глаза и начал припоминать. Вспоминал болезни и отбрасывал одну за другой. Было бы что-нибудь хирургическое, я бы, может быть, сообразил быстрее.
Стоп! А если наследник кому-то неугоден? Вот тугодум! А ведь мышьяк в малых дозах при постоянном его подмешивании к пище даёт похожие симптомы. Если дать сразу большую дозу – смерть через полчаса. А по чуть-чуть, но долго – и получится схожая картина заболевания, бессильные лекари и неминучая смерть. От чего смерть? Болел долго и тяжко, лекари неумелые. Никто и не заподозрит, что кто-то целенаправленно и методично старался угробить парня.
И чем больше я размышлял над этим, тем больше мне нравилась моя версия. И в симптоматику хронического отравления ложится почти идеально.
Управляющий тронул меня за плечо.
– Ты не уснул часом?
Я рявкнул:
– Не мешай! – Так, что управляющий вздрогнул от неожиданности.
– Вот что, я берусь за его лечение, но мне кое-что нужно.
– Всё, что потребуется, будет к твоим услугам.
– Поставьте рядом вторую кровать – я буду спать здесь.
Управляющий скривился, но кивнул.
– Ещё морской воды, только почище – с ведро, обычной воды столько же, толчёного берёзового угля большую чашку и толчёной серы.
– Дьявола изгонять?
– Разве я похож на иезуита? И ещё – дай слугу, только надёжного и умеющего держать рот на замке, да порасторопнее.
– Есть такой.
– Кто готовит еду?
– Для дожа и членов его семьи есть отдельная кухня.
Управляющий не был бы управляющим дворца дожа, если бы был тугодумом.
– Ты думаешь, что его?..
– Именно так, – тихо, но уверенно сказал я.
– Решительно невозможно. Прислуга во дворце проверенная, на кухне повара работают по десять лет. И даже есть человек, который пробует кушанья, прежде чем их подают на стол.
– И он здоров?
– Как бык.
– Мой тебе совет – присмотрись теперь и к нему.
Управляющий покачал головой и вышел, вернувшись вскоре с невзрачным синьором небольшого роста.
– Вот слуга, о котором ты просил. Используй его, я же пошёл отдать указания.
Управляющий ушёл.
– Как тебя звать?
– Тонино, синьор.
– Меня – Юлий, – я назвался на итальянский манер. – Пойди на рынок, купи сарацинского зерна – так называли в эти времена рис – яблок и вина.
– Синьор, всё это есть в дворцовых кладовых.
– Мне сказали, что ты расторопен и не задаёшь глупых вопросов.
Тонино кивнул и ушёл. Теперь мне оставалось только набраться терпения.
Не
– Куда ставить?
Я показал в угол. Следом вошёл слуга, неся два бронзовых ведёрка с чистой водой. Через час прибежал запыхавшийся Тонино – принёс рис, яблоки и кувшин вина.
– Вино-то хоть приличное?
– Отменное, синьор, – уверил Тонино, знающий толк в винах.
Я навёл в серебряной чаше вина пополам с водой и напоил им сына дожа – его звали Эмилио. Надо восполнить обезвоживание организма, иначе возможно сгущение крови, тромбозы, закупорка сосудов и инфаркты внутренних органов.
Эмилио выпил жидкость с жадностью и даже удовольствием.
Часа через два доставили толчёный древесный уголь, серу и морскую воду.
Я ложкой скормил Эмилио чуть ли не половину угля, давая запивать вином с водой. Если моя догадка насчёт хронического отравления мышьяком верна, то надо вывести яд из организма и не дать попасть ему в тело вновь.
В конце процедуры Эмилио взмолился:
– Я не могу уже больше пить!
Я согласился, дал ему передохнуть с полчаса и но потом настоял, чтобы он выпил толчёной серы, опять запивая вином. Конечно, сера не унитиол – препарат, применяющийся при отравлениях тяжёлыми металлами, но сера связывает соли тяжёлых металлов в кишечнике. Конечно, не бог весть что, но лучше, чем совсем ничего.
За день я скормил Эмилио весь уголь.
Дважды слуги приносили еду на подносе, но я не давал её парню и не ел сам, приказав Тонино сварить на воде рис, причём сварить самому и не отлучаться от плиты ни на миг. Рис был тонким и длинным, как для плова, и получился неплохим. Правда, он был коричневатым, неочищенным, да оно так, может быть, и лучше. Буду кормить его сам пищей, купленной слугой на рынке. Так меньше шансов, что подсыплют яд.
Правда, есть ещё и другие способы: например, высыпать немного – щепотку всего – мышьяка над пламенем горящей свечи. Образовавшиеся ядовитые пары тоже сделают своё чёрное дело. Потому я и кровать для себя попросил поставить в комнате наследника, чтобы ночью никто не смог войти незамеченным. Придётся самому и на диете посидеть, и недоспать, но дело сделаю. Конечно, хорошо бы ещё отравителя вычислить, но это уже – дело чести управляющего.
Два дня для самочувствия Эмилио прошли без видимых изменений. Я уж в душе волноваться начал, но на третий день наступило заметное улучшение – прекратились рвота и понос, наследник сел в постели и дрожащей от слабости рукой поел сам – до этого мы его кормили.
Вскоре пришёл управляющий – видимо, Тонино успел доложить о наступившем улучшении. Управляющий выразил надежду на выздоровление и спросил – что ещё надо? Мы оговорили разные мелочи. В случае нужды мне разрешили ходить по дворцу в сопровождении Тонино, а у дверей наследника поставили круглосуточную охрану – двух гвардейцев. Обычно во дворце стража стояла только у дверей дожа.