Кошка
Шрифт:
— За что же?
— Я же сказала, она притворяшка. Вечно смотрит, как глупая корова, а все умиляются. Ах, ах! Какая нежная, милая! — разговор начал раздражать Натэллу, и я решил, что пока хватит.
— Ну, да Бог с ней, давай о тебе.
Настроение Натэллы резко изменилось.
— Поехали домой. У меня дела. Стелла, Билли! — Натэлла засвистела, как заправский пират, и лошади лёгкой трусцой вбежали на поляну.
Всю обратную дорогу мы ехали молча, видимо, упоминание о сестре надолго выбило Натэллу из колеи.
Возле ворот замка мы спешились и завели коней в конюшню. Мрачное настроение
— Тебе приготовили флигель, можем пойти, посмотреть. Тебе должно там понравиться.
Я не стал спрашивать, почему она не хочет поселить меня в доме, видимо, у неё были на то свои причины. Скорее всего, так ей было удобнее.
— Идём, хочется осмотреть своё жилище.
Флигелёк располагался прямо возле конюшни, и снаружи выглядел очень аккуратно. Впрочем, внутри тоже всё было на высшем уровне. Комната, небольшая кухня, ванная, всё сверкало чистотой, как будто было куплено и установлено специально к моему приходу. Натэлла прошлась по помещению, придирчиво осматривая каждый уголок, потрогала кровать, расправила скатерть на столе. Я наблюдал за ней с порога, не до конца понимая, зачем она это всё делает и почему придаёт столько значения комнате для конюха.
— Вы довольны, моя госпожа?
— Вполне. Думаю, тебе будет здесь неплохо.
— Я тоже так думаю. У меня ещё не было более уютного и чистого жилища.
— Странно. Тебя не волнует чистота?
— Ну, почему же, волнует. Но я как-то не думаю об этом.
— А я люблю, когда чисто. Ненавижу грязь и пыль, — Натэлла брезгливо поморщилась. — В пыли заводятся пауки. Они отвратительны.
— Боишься пауков?
— Нет. Чувствую омерзение. Ладно, располагайся. Пауки не будут тебя беспокоить. Завтрак тебе принесут сюда. Я приеду вечером, вместе поужинаем. Ты тоже займись делами.
— Можно мне сходить в деревню?
— Нет! Тебе незачем туда ходить. Деревня далеко, не стоит тратить столько времени даром.
Я сделал обиженный вид.
— Тогда скажи, что мне можно? Не сидеть же мне весь день в конюшне? Я никого здесь не видел, мне и поговорить не с кем. Я чувствую себя узником. Еду мне приносят в комнату, опять же, неизвестно кто. Слуги-то хоть у тебя есть? С ними-то мне можно общаться? Так и со скуки помереть недолго. Знаешь, мне это не очень нравится.
— Ну, хорошо. Поешь на кухне. Машка тебе накроет.
— Кто это Машка?
— Кухарка. Она вкусно готовит. Потом можешь погулять по саду.
— А в доме? Могу я побыть в доме? Всё-таки интересно, как вы живёте? Или у тебя там секреты?
— Да нет. Всё, что я хочу сохранить в тайне, я закрываю на ключ. Ходи, пожалуйста.
— А кроме Машки, у тебя ещё есть кто-нибудь?
— Нет, остальные приходят по расписанию. Мне незачем столько посторонних людей в доме.
— Кстати, на ком ты поедешь по делам?
— Я возьму Стеллу. Заседлай её, и иди на кухню.
Я заседлал Стеллу, помог Натэлле взобраться на неё, и долго смотрел вслед, пока она не исчезла из поля зрения. Я начал опасаться, что если Натэлла и дальше будет вести себя подобным образом, я могу влюбиться и забыть про Маргариту и её ожерелье. В своём мире я вовсе не был одержим высокой моралью, и нарушить обещание
Я погрузился в мечтания. Теперь наилучшим выходом мне казалось, чтобы Натэлла добровольно отдала ожерелье Маргарите, и они бы, наконец, помирились. Покой и счастье снизошли бы на этот мир, а я бы почивал на лаврах миротворца. Я расчувствовался, представив, как Натэлла и Маргарита благодарят меня со слезами на глазах.
Посторонний звук привёл меня в чувство. Я вернулся на землю и поплёлся в кухню, знакомиться с Машкой.
Машка оказалась женщиной средних лет, немного полной, но вполне приятной. Я поздоровался и вошёл.
— Привет, меня зовут Джокер. А тебя?
Она угрюмо молчала. Я решил не сдаваться.
— Что у нас на завтрак? Ты уже ела?
Молчание. Я пожал плечами. Машка поставила мне на стол тарелку с варевом, сметану и хлеб. Я взял её за руку.
— Ответь мне, как мне к тебе обращаться?
Она вырвала руку, сердито замычав при этом. Я всё понял. Конечно, она была глухонемой. Поэтому Натэлла и держала её здесь. Как всё просто! Кто бы мог подумать! Как же я сразу не догадался, идиот! Вся моя злость на Машку улетучилась, и я засмеялся.
— Прости, я погорячился. Очень вкусно, ты знаешь. Ты отличная кухарка, — я поднял палец кверху, пытаясь изобразить восторг от её стряпни.
Она слегка покраснела от удовольствия. Я хлопнул её пониже спины. Она стыдливо хихикнула. Контакт был налажен. Я встал из-за стола и жестом показал ей, что иду работать, она кивнула. Насвистывая, я удалился — решил осмотреть дом до прихода Натэллы, потом сад. Я питал очень слабую надежду, что наткнусь на ожерелье, небрежно брошенное среди других драгоценностей, хотя понимал, что вряд ли она хранит украшения в открытой комнате. И, кстати сказать, Клара не сказала мне, как я смогу узнать его, если даже увижу. У Натэллы могло быть огромное количество жемчужных украшений, учитывая её статус. Я подумал, что стоит спросить об этом у Клары при встрече.
Замок изнутри оказался довольно странным сооружением. Основное место занимали коридоры, слабо освещённые свечами. Это были целые лабиринты коридоров, переходов, лестниц всех мастей и размеров. Изредка встречались двери, но только парочка из них оказались открыты. Мне было страшно неудобно, но я вошёл в каждую.
Это были спальни со стандартными наборами мебели — в общем, ничего особенного. Я осмотрел зеркало с резным комодом, но нигде не обнаружил даже намёка на шкатулку с драгоценностями. Ящики комодов были пусты, как будто их никогда не использовали по назначению. Кровати находились в образцовом порядке, и совершенно не верилось, что на них кто-то спал. Вообще, комнаты выглядели нежилыми, и мне показалось, что Натэлла просто подшутила надо мной, создав иллюзию моей привилегированности. Вряд ли можно было ожидать, чтобы она всецело доверяла мне, после двух дней знакомства.