Космос

Романова Наталия

Потом поднялся, чтобы расстегнуть бюстье, встав вплотную, так, что Варя ощутила голым животом горячность мужского тела и особенно того, что имеет размер XXL, он упёрся в живот и, кажется, был готов лопнуть от нетерпения, в отличие от своего хозяина. Бюстье снимал так же медленно, оставляя горящие следы от лёгких поцелуев. Варя почти скулила, когда очередь дошла до трусиков, и благодарила богов дизайна, что на них не было никаких застёжек, иначе бы она точно испытала оргазм от одного только ожидания, а ей нравилось это тягучее ожидание и хотелось продлить наслаждение.

В тот

момент, когда тёплая вода с ароматной пеной окутала Варю, а сама она скользнула по горячему мужскому телу спиной, впитывая в себя стон Стаса, Варя не выдержала и потёрлась попой о то место, которое должно было доставить ей весь спектр удовольствия сегодня, но его хозяин не спешил и от души наслаждался прелюдией.

— Тссшш, — услышала в ухо и почувствовала, как мочку сжали зубы, чувствительно, а потом погладили языком, что ещё больше завело.

— Не хочу торопиться, — прошептал. — Смотри.

Стас протянул куда-то руку, и жалюзи на панорамных окнах стали разъезжаться, открывая вид на тёмную ночь, фонарики вдоль тропинок и на деревьях, разного оттенка синего и медного, отсвечивающие на сверкающем первом снеге. Как огромная вселенная с миллиардами звёзд, пролетающими кометами, планетами и космической, сверкающей пылью. Завораживающе и прекрасно.

— Нас же видно, — встрепенулась Варя, готовая выскочить из воды, удержал Стас и усадил обратно, так, что XXL оказался между её бёдер, которые она тут же сжала и качнулась пару раз, забывая всё на свете.

— Напротив только дом Тани, её нет, — прошептал. — Мы одни во всём мире.

Ответ понравился Варе, она улыбнулась и посмотрела ещё раз на окна. В помещении было полутемно, только подсветка на полу, окна уходили в пол, Варе казалось, что они действительно одни во всём бескрайнем мире.

— А если она приедет? — решила уточнить, на всякий случай.

— Вряд ли, её наверняка заберёт Ромчик.

— Ого, — перевернулась в объятьях, скользя в воде и по телу, ощущая каждой клеточкой желание.

— Ну, вот, как-то так…

— И ты знал?

— Узнал, он ей штрафов навыписывал, кажется, за всё, что только можно, — засмеялся. — Каждый день останавливал и протоколы составлял, гадёныш. В общем, мы слегка повздорили.

— Так вот почему у тебя губа была разбита!

— Ага, ему хуже пришлось, даже на юбилей не пошёл, чтобы не светить лицом, сама понимаешь, мама бы не одобрила, — засмеялся уже в голос.

— Ты думаешь, серьёзно у него? Всё-таки Таня… ну, знаешь… — Варя почему-то забеспокоилась, хотя по всем законам она должна испытывать неприязнь к бывшей жене Стаса, но она не испытывала ничего такого.

— Да, и уже давно, как оказалось.

— Так она что, всё это время изменяла тебе с Ромчиком? — аж поперхнулась от неожиданности.

— Нет, боже ты мой, кролик! Как тебе в голову это могло прийти?! Всё проще, они в детстве жили на одной улице, Ромчик старше, так что, всё её детство на его глазах прошло. Он из многодетной семьи, мать постоянно подкармливала Таню, иногда оставляла ночевать… в общем, как-то подружились они, так наверное, это можно назвать, учитывая разницу в возрасте. Потом она к нам попала, он ждал, когда подрастёт, чтобы клинья

начать подбивать, а я опередил, выходит.

— И чего же он молчал?

— Вот и я спросил, почему молчал, я бы не женился, может, да и не случилось бы в тот раз ничего, если бы я знал, — как-то задумчиво посмотрел. — Конечно, я не слишком адекватный был после аварии, да и лекарства действовали, но не до такой же степени, чтобы с девушкой Ромчика замутить.

— И что он ответил?

— Выражаясь политкорректно, потому что я — грёбаный шизик, который игнорирует случайный секс и занимается этим, только находясь в серьёзных отношениях с женщиной. Я действительно такой, — развёл руками. — У меня за всю жизнь было пять женщин, включая жену и тебя. Я даже в доме посторонних с трудом терплю, что говорить про постель. Ромчик знает эту мою шизу, так что, он реально думал, что у нас нормальная семья, что у меня кризис, перебешусь и вернусь к жене… Что в таких случаях обычно думают? Не особо мы на личные темы откровенничаем.

Варя подумала, что это похоже на правду, если уж Сашка, закадычная подружка и болтушка, не торопится рассказывать о своих непростых отношениях со Стрелецким, тем более не посвящает в интимные подробности, то у мужчин тем более не возникнет такого желания.

— В том отеле у дороги я бы не подумала, что ты не любитель случайного секса.

— Давай считать это любовью с первого взгляда.

— Давай, — Варя улыбнулась. А ведь это и была любовь с первого взгляда. Космическая.

Варя ещё раз посмотрела в окно, любуясь видом, и тут же отвлеклась на руки Стаса, он ласкал и гладил, неспешно, наслаждаясь, смакуя ожидание и стоны. Он опёрся на боковину ванной и прижал, почти уложил на себя спиной Варю, лаская грудь, живот, внутреннюю сторону бёдер, скользя достоинством между ягодиц, дразня и распаляя.

Варя не понимала, вода становилась горячее или мужские руки, которые скользили по разгорячённому телу, не задевая при этом основных эрогенных зон, игнорируя их, переходя на другие места. На шею, между лопаток, руки, локти, колени, лодыжки и щиколотки, на яремную ямку или ключицу, Варя стонала, глаза закрывались, а ноги не держали, когда Стас поднял её и стал поливать тёплой водой, смывая пену с тел, прижимая к себе.

Немного остудил пыл шёлк простыней, но он же принёс новую волну острого удовольствия. Там, где Варя испытывала жар — шёлк охлаждал, и она загоралась заново, с новой, троекратной силой.

Перевёрнутая на живот, Варя в нетерпении сосками тёрлась о шёлк, в то же время, желая продлить это состояние ожидания, испытывая восторг вкупе с почти нечеловеческим желанием и наслаждением, в неге которого она купалась. Стас подложил под бёдра Вари подушку, чем-то зашуршал, потом произнёс: «А вот и хвостик», и Варя даже не сжалась, не испытала стыда или дискомфорта, наоборот, она поёрзала и руками раздвинула ягодицы, слегка взвизгнув от геля и ощущения скольжения в месте, совсем не предназначенном для этого. Хвостик несколько раз зашёл и вышел, пока Варя привыкала и поскуливала от неясного, незнакомого растекающегося удовольствия, а потом остался в попе. Варя поёрзала и довольно вздохнула.