КОТализатор
Шрифт:
— Отличная идея, старина! — Эшвуд повернулась к Игорю. — Ты подъедешь к воротам непосредственно перед началом трансляции, чтобы не парковаться где попало и не привлечь внимания досужего дорожного инспектора. Охраннику скажешь, что попал в пробку. Думаю, в этих местах время от времени должны случаться пробки. Ты скажешь, что реквизит, который ты везешь, срочно необходим для телесериала. У охранника не будет времени, чтобы позвать кого-нибудь для проверки, и он пропустит тебя. Такое не прошло бы на студии в Лос-Анджелесе, но здесь, я надеюсь, пройдет.
— Жесткое расписание, — сказал Игорь.
— У нас
— Мне в голову пришла одна забавная мысль, — Эшвуд всех оглядела. — Предположим, мы добьемся своего, но что помешает контисуйцам начать все сначала?
— Мы позаботимся о том, чтобы производная обучающей машины была уничтожена и не подлежала восстановлению, — ответил Толстяк. — Обучающие машины — достаточно сложная техника, требующая компонентов, которые невозможно изготовить при имеющихся в вашем мире технических возможностях. Заброшенные сюда контисуйцы не смогут восстановить производную обучающей машины, даже если они воспользуются помощью ваших специалистов. Ведь ваш даже самый лучший автомеханик не сможет собрать автомобиль из оплавленной кучи металла и пластика, не так ли?
— Ладно! Возвращаемся в коттедж! — Эшвуд громко зевнула. — Раз мне завтра придется встать пораньше, чтобы спасти мир, или, по крайней мере, Европу, то нужно хорошо выспаться!
Глава 18
Игорь и бужумы пожелали Картеру и Эшвуд успеха, когда на рассвете те отправились на студию. В небольшом, взятом напрокат «Моррисе». Бужумы и их перуанский шофер Игорь де Сото должны были оставаться в коттедже еще часов десять до того, как выехать в том же направлении. Картер на прощанье приласкал Мачу, после чего Длинный заверил его, что они присмотрят за ней не хуже, чем за Гринсо.
Картер снова припарковался на территории фабрики пластмасс и принялся рассматривать студию в бинокль. Прибывавшие на работу люди не обращали никакого внимания на чету в автомобиле, спеша зарегистрироваться на проходной.
— У ворот никого нет, — прошептал он. — Ни охранников, ни собак! Никого!
— Нечего тогда здесь торчать! — Эшвуд открыла дверцу и выскользнула из машины.
Никто их не окликнул, когда они прогулочным шагом прошли по полю, пересекли его и подошли к воротам. Картер стоял на стреме, когда Эшвуд ковырялась с огромным замком, пытаясь открыть его маленькой металлической пластинкой. Вскоре он услышал отчетливый щелчок и довольное посвистывание Эшвуд.
— Все равно, что прокатиться на велосипеде: один раз получилось, получится и в другой раз, — она потянула замок, и замок послушно открылся.
Картер освободил его от цепи и приоткрыл одну створку ворот ровно настолько, чтобы они с Эшвуд могли проскользнуть. Оказавшись за воротами, он аккуратно прикрыл их.
Старая студия была гораздо больше, чем того требовало производство одного единственного телесериала. Несомненно, ей было отдано предпочтение именно из-за ее отдаленности от города.
Они осторожно пробрались к центру комплекса, намереваясь в первую очередь разыскать студию,
Обойдя здание, они были вознаграждены, наткнувшись на одну незапертую дверь. Вся задняя часть огромного, похожего на пещеру зала, куда они попали, была забита всевозможным хламом: пыльные декорации, сценическое оборудование, ободранная мебель… Единственным светом, который проникал в зал, был свет с площадки, где делалась программа.
Картер бесшумно скользнул между всем этим барахлом, за ним по пятам следовала Эшвуд. Осторожно ступая, они вышли, наконец, к викторианскому дивану, стоящему у фальшивого фасада английской пивной. Было темно и тихо. Лучшего места, где можно убить время в ожидании вечера, трудно было и придумать.
Сидя на диване, они ели бутерброды, а в это время на съемочную площадку начали прибывать исполнители и технический персонал для подготовки вечерней трансляции. В конце концов, скука и любопытство выгнали Картера и Эшвуд из их убежища. Они пробрались к разрисованному заднику, где Картер нашел щелочку, через которую они могли худо-бедно видеть все, что происходило на площадке.
Пукауаман, выглядевший вполне прилично в своем сером деловом костюме, стоял у одной из камер, разговаривая с Апу-Тупой и еще одним контисуйцем, которого Картер не знал. Невдалеке от них режиссер репетировал сцену с двумя исполнителями.
Шотландские видеотехники работали с камерами и освещением. Вдали от сцены и двадцати рядов пустых кресел звукооператоры занимались оборудованием в застекленной звуконепроницаемой кабине.
На сцене появилась еще одна фигура, оторвав режиссера от репетиции. Картер вздрогнул, когда узнал Франческу Да Римини, потрясающую в своем элегантном темно-синем платье и профессиональном гриме.
— Посмотри-ка! — он отодвинулся, давая Эшвуд возможность заглянуть в щелочку.
— А сучка выглядит вполне прилично! Пукауаман и Апу-Тупа здесь! Бьюсь об заклад, Трань Хо где-то рядом, скорей всего патрулирует по туалетным комнатам. Но не видно что-то Февика и братьев Фернандес! Впрочем, не так уж это важно! Все произойдет так быстро, что они не успеют спохватиться! — сказала Эшвуд. Посмотрев на часы, Картер кивнул:
— Наши друзья, наверное, уже в пути, — он снова прильнул к щелке в заднике. — Думаю, мне пора немного прогуляться!
Эшвуд недовольно сдвинула брови:
— Опять ты дуришь, красавчик! Рано! Что, если ты на кого-нибудь напорешься?
— Я осторожно! Я заметил кое-что и мне хотелось бы это поскорее заполучить!
— Да Римини узнает тебя прежде, чем ты успеешь открыть рот!
Картер усмехнулся:
— Я не о ней! Там есть кое-что такое же словоохотливое, но менее шумное, и если я смогу раздобыть это, мне оно здорово поможет!
Пригнувшись, он направился к площадке. Эшвуд не находила себе места, пока он не вернулся, сжимая в руке пачку бумаги размером с обычный журнал.
— Кто-то оставил сценарий на стуле. Теперь я могу слегка подготовить импровизацию. Я переделаю сценарий, и мы с тобой немного порепетируем.
Эшвуд сомневалась.
— Вперед же, Марджори! Ставка — судьбы европейской цивилизации!
Игорь стоял, утопая ногами в высокой траве у открытой дверцы фургона, сверяя вид холмистой сельской местности с картой, которую он держал в руках.