Ковчег огня

Пэйлов Хлоя

— Время — это как раз то, чего у меня мало.

Дожидаясь результатов поисков, Кэдмон гадал, чем вызвано нетерпение Макфарлейна найти Ковчег, и пришел к выводу, что самопровозглашенные воины Господа торопятся успеть к какому-то определенному сроку.

Но какому именно?

Хотя Кэдмон был сам заворожен древней тайной, которой занимались такие светила, как Ньютон и Фрейд, он остро сознавал, что сейчас были безжалостно загублены человеческие жизни: одержимость Макфарлейна Ковчегом Завета не

знала границ.

— Так! Есть попадание, — объявил он, указывая на экран компьютера. — Согласно документу четырнадцатого века под названием «Registrum Archiepiscopi»…

— К черту латынь! — оборвал его Макфарлейн.

— Хорошо. — Получив взбучку, Кэдмон постарался изложить все как можно проще. — Вы сейчас видите перед собой реестр монастырей, составленный в 1350 году архиепископом Кентерберийским. Поскольку после эпидемии чумы прошло всего два года, полагаю, архиепископ постарался пересчитать всех поголовно. А если учесть, что в Средние века человек редко отъезжал дальше чем на тридцать миль от того места, где родился, сначала я буду искать Филиппу в списках по графству Кент.

Листая реестр, он думал о том, что сейчас действует, отталкиваясь лишь от догадки, и если эта догадка окажется ложной, последствия будут самыми плачевными.

— Вот она, — пробормотал Кэдмон. — Филиппа, вдова Галена из Годмерсхэма, значится послушницей обители Блаженной Девы Марии. Согласно записи, поступила в монастырь с приданым, приблизительно…

— Только скажите, где находится этот монастырь, — перебил его Макфарлейн.

— Он находится в деревушке Суонли, к юго-востоку от Лондона.

— Введи в джи-пи-эс, — повернулся к громиле с рассеченной головой полковник.

Верзила тонкой указкой, выглядящей нелепо в его огромной лапище, начал тыкать в экран портативного навигатора.

— Есть. Это на пересечении шоссе М-20 и М-25, — объявил он, передавая устройство своему начальнику.

Макфарлейн изучил выведенную на экран карту и произнес:

— Вы правы, Суонли находится примерно в тридцати милях от Кентербери. То есть мы доберемся туда меньше чем за час.

Кэдмон тряхнул головой, накладывая «вето». Полагая, что Макфарлейн готов прыгнуть выше собственной головы, он указал на очевидное:

— Если мы нагрянем в средневековый монастырь среди ночи, местная полиция непременно захочет узнать, что нам нужно. Особенно если монастырь числится среди объектов культурного наследия. Поскольку нам предстоит очень деликатная задача, лучше действовать при свете дня, чем под покровом ночи.

Макфарлейн смерил его долгим пристальным взглядом.

— Трогаемся в путь с рассветом, — объявил он наконец. Затем, прищурившись, добавил: — Но если вы рассчитываете обмануть меня, как этот маленький гарвардский червь, предлагаю вам хорошенько подумать, мой мальчик.

Хотя Кэдмон внутренне возмутился, услышав обращение «мальчик», он сдержал свой гнев и только заметил.

— Помните, что Суонли может оказаться

лишь местом, где мы найдем следующее указание.

— Что вы хотите сказать — нам предстоит охота за сокровищами?

— Если вы хотите спрятать дерево, лучше всего спрятать его в лесу. Мы не узнаем, является ли обитель Блаженной девы Марии тем самым лесом, до тех пор, пока тщательно не исследуем место.

— Что ж, молите Бога, чтобы это оказался тот самый лес.

Услышав эти слова, Кэдмон догадался, что произойдет, если они не найдут Ковчег. В этой догадке фигурировали перерезанные горла и трупы, спрятанные на дне.

Глава 64

Наступил рассвет, сырой и тусклый. Стекла «Рейндж-Ровера» все еще были покрыты тонкой пленкой льда. Холодный ветер, казалось, продувал Эди насквозь, заставляя громко клацать зубами, — хотя она подозревала, что это обусловлено не столько температурой на улице, сколько страхом.

Их с Кэдмоном бесцеремонно разбудили и усадили на заднее сиденье машины. Впереди уселись водитель Санчес, угрюмый верзила, постоянно бормочущий себе под нос по-испански, и его напарник Харлисс, уроженец южных штатов, чье произношение было таким непонятным, что он с таким же успехом мог бы тоже говорить по-испански. Оба были вооружены, и оба ясно дали понять, что без колебаний воспользуются оружием.

Впереди, во втором «Рейндж-Ровере», ехали Стэнфорд Макфарлейн и его правая рука Бойд Бракстон. К облегчению Эди, после неудавшейся попытки изнасилования ей больше почти не приходилось сталкиваться со здоровенным верзилой. Понимая, что у Кэдмона и своих забот достаточно, она ни словом не обмолвилась ему о случившемся.

— Кажется, ты что-то говорил о том, что в средневековом лексиконе лебеди и гуси часто взаимозаменялись?

— Гм? — Погруженный в размышления, Кэдмон оторвал взгляд от окна. — Э… да, говорил.

— Тем более вероятно, что именно в этом местечке Суонли [47] мы найдем Ковчег.

— На самом деле я понятия не имею, спрятан ли Ковчег в монастыре. Возможно, обитель Блаженной Девы Марии окажется просто тем местом, где мы найдем следующее указание.

47

Название деревушки происходит от английского слова «swan» — «лебедь».

Эди ревниво провожала взглядом, как подручные Макфарлейна передают друг другу термос с горячим кофе.

— Мои ноги превратились в ледышки, — понизив голос, пожаловалась она, указывая на зеленые резиновые сапоги, которые ей выдали.

Кэдмон, обутый в такие же сапоги, сочувственно кивнул.

— Англичане изобрели резиновые сапоги, чтобы держать ноги сухими, а не в тепле. Хотя эти сапоги окажутся очень кстати, если нам придется идти через раскисшее от дождей поле.