Ковчег огня
Шрифт:
Протягивая одну чашку Эди, сверкнул глазами, и от этого мрачного бесстрастного взгляда у нее по спине пробежали холодные мурашки. Она не посмела отказаться от какао.
— Я хорошо знаю вас и вам подобных, мисс Миллер. Вы полагаете, что, если по воскресеньям усаживаетесь на скамью перед алтарем, Бог будет смотреть на вас благосклонно, что прилежное посещение церкви равносильно пропуску на небеса.
— Вы меня с кем-то путаете. Лично я считаю, что ходить в церковь очень важно, для того чтобы… — Эди запнулась, подыскивая подходящее слово. — Совершенствовать
— Избавьте меня от своих нравоучений. Как будто, если вы будете добровольцем раздавать нищим бесплатный суп, вы попадете прямиком в рай. Место среди правых дает только вера, а не поступки.
— Вы имеете в виду тех, кто считает правыми себя? — возразила Эди.
— Вы и вам подобные являются проклятием Господа.
— В таком случае мы с вами, несомненно, поклоняемся разным богам.
— Наконец-то мы хоть в чем-то сошлись.
Но, как прекрасно сознавала Эди, это согласие было основано на полном расхождении.
По правде сказать, она была поражена тем, насколько сильно Стэнфорд Макфарлейн напомнил ей деда, который также придерживался крайне консервативного восприятия Библии. Такое восприятие казалось Эди ограниченным, но, когда его демонстрировал такой человек, как Макфарлейн, оно из ограниченного превращалось в откровенно пугающее. Надеть на него черную рясу — и из Стэнфорда Макфарлейна получился бы настоящий средневековый инквизитор.
— Кстати, о пропуске на небеса, если вы надеетесь, что обретение Ковчега станет для вас билетом первого класса, предлагаю хорошенько задуматься, — сказала Эди, не желая молча всходить на костер.
Макфарлейн поднес было чашку ко рту, но опустил ее. Несколько секунд, наполненных образами сжигаемых еретиков, он пристально смотрел на Эди, затем произнес:
— В отличие от вас я умру и воскресну вместе с ветхозаветными святыми. — И, словно мимоходом сделал замечание о погоде, спокойно отпил глоток какао.
Эди молчала.
Спорить с одержимым бесполезно.Этому научили ее годы, прожитые с дедом, воспоминания до сих пор тяжело давили на сердце, подобно огромному мельничному колесу.
Краем глаза Эди заметила под балками потолка паутину. Посмотрев на нее, она вдруг почувствовала себя мухой, запутавшейся в этой обманчиво красивой сети.
Однако, в отличие от мухи, у нее была надежда на спасение. Кэдмон.
Эди верила, что он обязательно придет. Если не для того, чтобы ее спасти, то для того, чтобы найти Ковчег.
Глава 60
Услышав громкий стук, Кэдмон обернулся. В дверях стоял хозяин, краснолицый толстяк-валлиец, несомненно озадаченный тем, что дверь открыта нараспашку. На самом деле Кэдмон просто не увидел необходимости ее закрывать.
— Вам звонят, — недовольно проговорил он. — Телефон внизу. — И, не дожидаясь ответа, удалился.
Кэдмон поднялся. Проходя к двери, он увидел набросок витража
Понимая, что ему нужно найти и то и другое, Кэдмон убрал листы во внутренний карман куртки. Поскольку больше ничего ценного в комнате не было, он вышел вслед за хозяином и закрыл за собой дверь.
Спустившись вниз и подойдя к грубому столу, выполнявшему роль стойки администратора, сказал в трубку, не желая связываться с лицемерием вежливых приветствий:
— Говорите, я слушаю.
— Я искренне надеюсь, что вы приятно провели вечер, — ответил ему учтивый мужской голос с американским акцентом, напротив, полный лицемерия.
— Прекратите! Она жива?
— Вам прекрасно известно, что жива.
— Ничего мне не известно. Я не стану продолжать этот разговор, не получив подтверждений тому, что она жива.
— Вы не в том положении, чтобы выдвигать требования.
— А я и не требую, — уже спокойнее ответил Кэдмон, обуздывая свои чувства. — Я прошу, и в качестве жеста доброй воли вы предоставите мне доказательства того, что мисс Миллер действительно находится у вас в плену.
Его просьба была встречена молчанием, затем Кэдмон услышал приглушенное распоряжение. И через несколько мгновений:
— Кэдмон, это я. Я… я… у меня все в порядке.
Услышав голос Эди, Кэдмон обратил взор к небесам.
Она жива.
— Тебе ничего не сделали?
— Нет, я…
— Удовлетворены? — прорычал в трубку похититель.
— Да, удовлетворен. Что я должен сделать, чтобы обеспечить ее благополучное возвращение?
Человек на противоположном конце фыркнул, развеселенный вопросом:
— Найти мне Ковчег Завета, разумеется.
Услышав, как конечная цель была названа так откровенно, ясными, четкими, недвусмысленными словами, Кэдмон остро почувствовал, что Макфарлейн, вероятно, просит невозможного. На протяжении почти трех тысяч лет Ковчег считался безвозвратно исчезнувшим. От него осталась одна легенда. Многие пытались его разыскать, но тщетно. Однако ему сейчас требовалось вопреки всему добиться успеха.
В груди у Кэдмона болезненно напряглись мышцы — он испугался, что задача окажется выше его сил.
Понимая, что при одном только намеке на подобные сомнения, не говоря уж о том, чтобы озвучить их вслух, переговоры завершатся ужасным концом, он постарался изобразить уверенность, которой на самом деле не чувствовал:
— Вы даете слово, что, когда я найду Ковчег, вы отпустите Эди Миллер?
— Мое слово нерушимо, — быстро ответил Макфарлейн. — Как только мы закончим разговор, вы выйдете из этой крысиной норы, где остановились, и пройдете три квартала на юг. На углу за телефонной будкой повернете налево. Там, в переулке, вас будут ждать мои люди. И без глупостей. Если что, женщина сразу умрет. И, поверьте, смерть ее будет мучительной.