Красавчик Хиро
Шрифт:
По-хорошему, надо было ещё вчера этим заняться. Господин Ямада, мой брат, тоже мне этим попенял. В госпитале могли и не найти родственников господина лейтенанта якудзы. А господа полицейские занимаются непрофильными делами вроде оповещения родных пострадавшего в последнюю очередь. Так что тётя Маи могла до сих пор не знать, что с Ранго. Жив он или уже нет. А сам господин Ёсида вряд ли оклемался от потери крови.
Так что я вызвал такси, и отправился к единственному ориентиру, который запомнил из посещения дома Ранго: кафешки с необычным для Японии названием: “Ковбой”. Находилось оно на той самой широкой
Так, мы вышли из вот этого переулка. Мимо двухэтажного дома, мимо забора с колючкой поверху, мимо убитой тойоты — она тут, похоже, навсегда прописалась. Свернуть налево. Ага. Вот я и на месте.
Замка на калитке, и тем более колючки по забору здесь не было. Видимо дом господина Ёсиды защищала репутация хозяина. Парковочное место пустовало. Да и в-целом мне показалось, что дома никого нет. Но я всё же постучался в дверь, отозвавшуюся глухим жестяным звуком. И потоптался на пороге пару минут, пока не услышал быстрые шаги за дверью.
— Кто там? — услышал я голос тёти Маи.
— Это Ито Дзюнти, — назвался я, — помните, я ночевал у вас пару недель назад?
— Извините, Ранго нет дома.
— Я знаю. Я к вам по этому поводу и приехал.
Дверь распахнулась, и тётя Маи чуть не силой втащила меня внутрь.
— Что с ним?
Хиро внутри меня расстроился от вида как будто усохшей госпожи Ёсида так, что я сам чуть не лишился голоса.
— Вы не волнуйтесь, он жив, — поспешил я успокоить тётю Маи.
— Ох, — женщина сразу расслабилась, — а я вся испереживалась. Ведь третий день не появляется, и на звонки не отвечает. Проходи, Дзюнти, сынок! Проходи, рассказывай. Давай я тебе хоть воды налью, жарко на улице.
Я сел за стол, и в который раз задумался, как лучше сказать, что Ранго теперь однорукий бандит. Хиро на меня сразу же обиделся от такого сравнения. Да не хотел я шутить! Просто к слову пришлось. Ну ведь смешно же.
Хиро так не считал. И постарался донести эту мысль до меня единственным доступным ему способом — испортил мне настроение. Вот же ж. Шизососед. Угомонись, я всё сделаю по-красоте. Вот увидишь.
— Ваш сын, госпожа Ёсида, настоящий герой. Если бы не он, я бы перед вами сейчас не сидел.
Ну да, смысл был бы мне сюда приходить, если бы те два самурая не поубивали друг друга.
— Понимаете, он спас не только мою жизнь, но и жизнь дочери своего босса. К сожалению, он сам пострадал, потерял много крови. Сейчас господин Ёсида в госпитале красного креста в Йокогаме. Простите, я должен был сразу вам это сказать. Но меня задержали полицейские.
А потом я забыл. Но это я говорить не стал.
— Всё в порядке, Дзюнти, — тётя Маи всё же заплакала. Заплакал и Хиро у меня внутри, — Всё хорошо. Главное, что мой Ранго жив.
— У меня, к сожалению, нет машины. Но я могу побыть с дедушкой, пока вы съездите навестить уважаемого господина Ёсиду.
Тётя Маи покачала головой, и посмотрела в сторону входа. Ах чёрт. Я не заметил, когда входил. На семейном домашнем святилище добавилась фотография деда. А ведь не выглядел он в прошлый раз больным.
— Умер во сне. Мы с Ранго его проводили в последний путь. А на следующий день Ранго исчез.
Бедная тётя Маи. Я подошёл к ней,
— Теперь всё будет хорошо. Давайте вместе навестим господина Ёсиду?
Таксист на белой сузуки каким-то чудом просочился прямо к дому тёти Маи, так что нам не пришлось, как в прошлый раз, идти к оживлённой улице. И, не сказав ни слова, довёз нас до госпиталя. Вообще, таксисты в Японии, сколько раз я с ними ездил, оказались людьми неразговорчивыми. По крайней мере первыми беседу не заводили. Но ценники у них, конечно, жесть полная. Полчаса дороги — и двадцать тысяч как корова языком. Не удивительно, что большая часть населения тут на общественном транспорте ездит. Автомобиль в Токио — действительно роскошь.
В регистратуре дежурила та же самая миловидная маленькая сестричка. Она меня даже узнала (хотя к тому, что девушки на меня оборачиваются, я скоро начну привыкать), и сразу обрадовала, что господина Ёсиду перевели в общую палату. У палаты молодой госпожи Такуми охрану убрали, так что её тоже можно навестить.
Вот и прекрасно. Я проводил тётю Маи к Ранго, который до сих пор выглядел не слишком хорошо. Руку ему оттяпали по самое плечо, повязками забинтовали от шеи до пупка. Хорошо хоть потеря крови не сказалась на его мозгах — нас с тётей он узнал, и вяло поздоровался. Тётя Маи сразу ударилась в слёзы, и я оставил их наедине. Правда в палате было ещё три кровати с пациентами, так что не совсем наедине. Но японцы в этом плане очень деликатные люди. Я же отправился искать лечащего врача Ранго. А потом уже заглянуть к Надесико.
Поспрашивал у персонала. Добрая женщина в синей униформе отправила меня на четвёртый этаж, в ординаторскую рядом с той самой переговорной, в которой меня ободрали как липку. Доктором оказался Тенма Кензо. Судя по его внешности такой же хафу, как и Надесико. Он охотно согласился пройти со мной в палату к Ранго, и поговорить с тётей Маи. А по дороге кратко заверил меня, что жизни господина Ёсиды ничего не угрожает, но последствия критической потери крови могут быть весьма печальными. Дисфункция почек, амнезия, нарушение работы сердца и остальных внутренних органов. Нужно наблюдать, и желательно после выписки как минимум полгода еженедельных осмотров и анализов. Попрощавшись с доктором на пороге палаты, я поспешил к Надесико, кляня себя за то, что не купил никакого гостинца.
Впрочем, я исправился. На первом этаже госпиталя нашёл магазинчик с фруктами, и я купил самую дорогую в жизни корзинку с двумя яблоками и одной грушей. Даже то, что каждый фрукт был завёрнут в свою упаковку с бантиком, не стоило той цены, за которую их продавали, честное слово!
Но желание порадовать девушку оказалось сильнее. Хиро, опять твои приколы? Или это уже наше общее решение? Порой я уже не мог отделить свои желания от эмоций внутренней шизы.
Надесико лежала в одиночной палате на самом верхнем этаже. Весь этаж был тихим и стерильно красивым — похоже для вип-клиентов. Исключение составляла только операционная — но она, как и вертолётная площадка на крыше, находилась в противоположном крыле. Так что молодая госпожа Такуми наслаждалась одиночеством, тишиной, и прекрасным видом на многоуровневую автомобильную развязку, за которой прятался токийский залив. Панорамные окна придавали этому виду ещё большую эпичность.