Красавчик Хиро
Шрифт:
Так что первым делом я зашёл в сувенирную лавку, и купил белый хаори и такую же белую хакаму. Дорого, конечно, и размер мне чуть великоват оказался (переодевался я в бесплатном туалете неподалёку). Зато жить сразу стало веселее. Оставив мокрый насквозь костюм в камере хранения, я потопал к храму через парк, больше похожий на лес. Шум города будто ножом отрезало, и запах выхлопных газов и пыли сменился на тонкий аромат хвои и цветов. Всё ещё начало мая, всё цветёт.
По дороге встретил свадебную церемонию. Красиво. Куча мужиков в чёрных, несмотря на
Но, тем не менее, приятно посмотреть. Ещё бы не эти тупые иностранцы, слишком громкие, везде лезущие и фотографирующие всё подряд. Неужели они не понимают, что портят своим поведением атмосферу священного места? Надо с них не только деньги за вход брать, но ещё и экзамены проводить на понимание обычаев. А кто не сдаст — отправлять обратно!
Я провёл ладонью по лицу, стирая чужие эмоции. Мой Хиро последнее время стал слишком своенравным. Не к добру это. Но конфликтовать с соседом по телу я не хотел. Потому что подозревал, что ни к чему хорошему это не приведёт. Однако и уступать ему не собирался. Так что двинулся дальше, физической нагрузкой сжигая излишнюю эмоциональность.
Возле самого храма, как я и думал, слонялись куча людей. Хоть и пятница, хоть и рабочий день. А что тут творится в первый день года, когда весь Токио сюда собирается? Представить страшно.
Однако я даже в очередях не постоял. Закинул горсть монет в ящик для пожертвований. Купил табличку эма, написал на ней благодарности неизвестному божеству за мою новую анимежизнь. Надеюсь вечером, когда эту табличку сожгут вместе с остальными такими же посланиями, послание дойдёт до адресата. А то как-то нехорошо будет, сколько времени провёл в этом мире, а спасибо за второй шанс не сказал. Побродил ещё немного по территории, подивился количеству бочонков с саке и вином, подаренных императору. И собрался уже уходить.
— Извините, господин…
Меня окликнула молодая стройная девушка в одеяниях мико: красной хакаме и белой рубашке. Собранные в простой хвост прямые чёрные волосы спадали на белую ткань, привлекая к себе внимание. Так что лицо мико я разглядел уже потом: аристократической формы, прямой нос и тонкие губы. Настоящая красавица.
— Чем я могу помочь служительнице великого храма Мейдзи? — с поклоном спросил я.
— С вами желает поговорить гонгудзи Сарутахито. Не соблаговолите ли вы уделить ему немного вашего драгоценного времени?
— С удовольствием, — ответил я, удивившись красочности речи мико, и задаваясь вопросом: кто такой гонгудзи?
— Прошу вас, проследуйте за мной, — ещё раз поклонилась девушка, и повела меня куда-то за основное здание.
Мы вышли за ограждение, и девушка остановилась возле неприметной двери рядом с сувенирным магазинчиком. Сделала приглашающий жест рукой.
— Это шутка такая? — спросил я у мико, с подозрением рассматривая сарай, в который меня просили войти.
— Прошу простить
Ну нет. И я, и мой внутренний Хиро согласились с тем, что это как-то слишком подозрительно выглядит. Так что я развернулся и пошёл на выход.
Кто бы знал, что у такой скромной девушки столько сил? Она схватила меня за шиворот, завернула руку за спину и протаранила моей головой ту самую дверь.
Я упал, растянувшись на деревянном полу.
— Я же сказала, — девушка прижала меня к полу, сев сверху, — что учитель хочет с тобой поговорить! Ты должен был послушаться, красивый мальчик!
Судя по её тяжёлому дыханию, побороть меня ей было всё-таки не так легко. Так что я задёргался, пытаясь освободиться. Но чёртова мико взяла меня на болевой приём, заломив руку так, что я зашипел и перестал сопротивляться.
Чья-то рука шлёпнула меня по лбу, приклеив бумажный стикер.
— Отпусти его, Ёко.
Девушка ещё раз ткнула меня носом в пол, и встала, отряхивая свою хакаму. Я остался на полу. Что-то изменилось с того момента, как на меня повесили стикер. Что-то очень важное. И я пытался сейчас понять, что именно.
— Вовсе не обязательно лежать на полу, господин гоку, — произнёс тот же баритон. Я машинально сел, разминая пострадавшую руку. — Прошу простить мою ученицу. Она иногда бывает нетерпеливой. Но искренне раскаивается каждый раз, когда применяет силу.
По фырканью позади себя я понял, что этот баритон — а он принадлежал молодому мужчине в белых одеждах и высокой чёрной шапке — так вот, этот баритон слегка преувеличивает степень раскаяния мико.
Но, пока я формулировал эту мысль, я наконец понял, что не так.
Я не чувствовал внутреннего Хиро. Абсолютно. Вот вообще ни сколечки. И это, странным образом, меня огорчило. Словно какая-то пустота внутри меня образовалась. Так что я потянулся сорвать стикер со лба.
За что тут же получил по пальцам веером, который держал в руке “учитель”.
— Не надо, господин гоку. Это помешает нашему разговору.
Гоку? Эх, вот как раз сейчас помощь Хиро пригодилась бы. Что за гоку?
— Похититель тел. Гоку. Это вы, если что.
Ого, чтение мыслей? Да вряд ли. Скорее просто угадал. Ну, раз меня больше не бьют, почему бы не поговорить? Я устроился поудобнее на полу, и спросил:
— Так что же вам от меня нужно, уважаемый учитель Сарутахито?
Баритон сложил веер, и задумчиво похлопал им себя по щеке.
— Хотел познакомиться с выходцем из Ёмоцукуни.
Ещё и рассмеялся, паразит такой, глядя на мою озадаченную физиономию. Ну не знаю я ваших буддийских топонимов.
— Из мира мёртвых, если говорить проще.
Похититель тел из мира мёртвых. Ну отлично. Так меня ещё не оскорбляли.
Глава 23
— Давайте уточним, на всякий случай. Я никакой не похититель, и тем более не из мира мёртвых.