Красуля
Шрифт:
Когда трубка возвратилась в карман толстяка, в комнате воцарилась тревожная тишина. Оба помалкивали, исследуя друг друга вопрошающими взглядами. Жетон «спрашивал», как подействовал на телку откровенный разговор с матерью, Вика — что собираются с ней делать, если Красуля отвергнет притязания «коллеги по бизнесу»?
Наконец, Жетон, видимо, пришел к окончательному решению. Заворочался на стуле и… расплылся в благожелательной улыбке, которая, по мнению девушки, более походит на оскал голодного пса.
— Сейчас принесут выпить и закусить, — промурлыкал он. — Или тебе хочется
— Не пью и наркотой уже не балуюсь, — твердо заявила Вика, чувствуя, как в ней ворохнулось нестерпимое желание. — Завязала.
— Ой ли? Что-то не верится… Но дело твое. Побалуемся чайком с печеньицем. Вспомню давнее время, когда покойная мамаша угощала на кухне, — мечтательно поглядел на потолок и перекрестился. — По молодости лет ты не представляешь, какое счастье иметь мамашу, родительский дом, в котором можно укрыться. Повзрослеешь — поймешь.
— А я и сейчас понимаю, — снова ощетинилась Вика. — Поэтому и прошу поскорее отпустить меня.
— Отпущу, обязательно отпущу, — жестко прищурился похититель. — Вот побазарим, ответишь честно на мои вопросы — сам отвезу.
Именно это обещание подействовало на Вику. Больше, чем самые страшные угрозы. «Мерседес» похитителя представился похороным катафалком, запряженным четверкой черных лошадей с черными султанами на головах, с черной упряжью и негром на облучке. А одетый во все черное Жетон восседает на таком же черном гробу и шепчет: не боись, телка, везу тебя к мамаше…
Затолкав поглубе страх, девушка ответила на улыбку улыбкой.
— Готова ответить на все вопросы. Скрывать мне нечего.
— Вот и хорошо, малявка, вот и ладно, красавица… Скажи, Федоров часто у вас гостит?
Девушке страшно хотелось выглядеть всезнайкой, посвященной во все секреты, считала — чем больше знаешь, тем больше будет оказано доверия. И — милосердия. Но по малости лет и жизненного опыта она не смогла удержаться от удивленного контрвопроса.
— Федоров? Кто такой, Федоров?
— Верю, что не знаешь по фамилии… Михаил Гордеевич, дядя Миша…
— Первый раз слышу.
Жизненный опыт, помогающий ему уходить от слежки сыскарей и от мести конкурентов, подсказал Жетону — девка не врет, она действительно ничего не знает об отставнике. И все же он решил подтвердить эту уверенность, подобравшись к допрашиваемой с другой стороны.
— Может быть ты, действительно, не знакома с офицериком. Бог с ним, пусть дышит. Меня вот что еще интересует — мамаша, как слышал, собирается расширять свой бизнес. По сравнению с ней я — пацан в коротких штанишках, мне еще учиться у нее и учиться. Скажи, девонька, что новое она придумала?
Гроздь комплиментов в адрес матери заставил девушку расслабиться. Но она понимала — окончательно открываться этому внешне доброжелательному человеку не стоит, слишком опасно. Кто знает, какие замыслы зреют за бугристым узким лбом дегенерата? Не зря же он похитил ее?
— Мама со мной не откровеничает. Да и я мало интересуюсь ее делами.
— И все же, ведь ты — не глухая и не слепая, должна видеть и слышать.
Отнекиваться — слишком опасно, напускная ласковость в любой момент может превратиться
— Ну, так, разве что мелочевку, — «засомневалась» девушка. — Как-то мама говорила: нужно, дескать, иметь свою ремонтно-строительную фирму…
Сам по себе «секрет» никакой ценности не представляет. Ни для Вики, ни для Жетона. Но топтун говорил: отставной подполковник — военный строитель. Это — первая зацепка. И — вторая: Красуля без дальнего прицела ничего не делает, разгадать этот самый «дальний прицел» — выйти на след нового ее предприятия.
— Спасибо, девонька, сняла груз с грешной моей души, порадовала… Мы с твоей мамочкой давно любим друг друга, но некоторые обстоятельства мешают жить вместе…
Вика представила себе толстого, неопрятного мужика в одной постели с красивой, холеной матерью и с трудом удержалась от презрительной гримасы.
— И что же это за причины? — поинтересовалась она. — Кстати, как мне вас называть? Папочкой, пожалуй, рановато. Дядечкой? Не нравится… Жетоном?
— Пока-что зови дядей Петей. Думаю, дойдем и до «папочки». Что касаемо причин, мешающих нам с Наденькой обвенчаться, знать тебе по малости лет пока нельзя… А сыскарь часто навещает?
— Сергей Тимофеевич? Хороший, добрый человек, но какой-то… даже не знаю, как назвать… ангелочек. Не от мира сего. Не представляю, как он умудряется бороться с бандитами.
— Какие у него отношения с Кра… с твоей мамочкой?
— Ревнуете?
— Честно трекнуть — ревную. Очень уж люблю твою мамашу.
В принципе, разговор можно заканчивать, Жетон узнал от глупой телки все и… ничего. Полученные сведения плавают в зыбком, изменчивом тумане то темного, то светлого спектра.
— Пора — на боковую, — подобрав расплывшееся на коленях пузо, неожиданно заявил он. — Поздно уже, а завтра рано вставать, трудиться…
— Вы же пообещали отвезти меня домой?
— Обязательно отвезу. Вот только разделаюсь со срочными делишками. И чего тебе здесь не живется? Ухаживают, постельку меняют, поят-кормят… Может пристают по бабьему делу? Так ты трекни мне — ноги повыдергиваю, за члены к потолку подвешу.
Вика постаралась покраснеть.
— Не замечала… Вот разве мордоворот, которого я свалила, пытался… А так — не замечала, — повторила она, опустив плутовские глазки.
— Ну, раз не замечала — живи спокойно. Завтра, крайний срок — послезавтра, заскочу, еще побазарим. По родственному… Только ты люби будушего своего папочку, все остальные мужики — вонючий офицерик, к примеру — пакостники и прохиндеи. В том числе, сыскарь… Так и цынкани мамаше, когда… вернешься.
Выразительная пауза перед словом «вернешься» показала Вике — ее освобождение откладывается на неопределенный срок. В результате длительного раздумья она выделила из состоявшейся с похитителем беседы его необычный интерес к двум людям: неизвестному ей отставнику Федорову и сотруднику уголовного розыска подполковнику Купцову. Что таится за этим: какой-нибудь коммерческий расчет или ревность отвергнутого «жениха»?