Красуля
Шрифт:
— Снова — за любовь?
— Снова! — бесшабашно взмахнула ручкой Сотова. — Единственный тост, который я уважаю… Вам не жарко? Может быть, включить кондиционер?
Она вызывающе поглядела в лицо гостя. Поднялась и небрежно сбросила пиджачок. Расстегнула еще на одну пуговицу гипюровую блузку. Федоров последовал ее примеру — повесил пиджак на спинку кресла, ослабил узел галстука.
Голова приятно кружилась, захотелось петь. Дурацкое желание — петь во время делового свидания! Как там не крути, а свидание, действительно, деловое.
Выпили еще и еще.
Ни о чем подобном Федоров не думал — его мучил заключенный договор. Особенно, два непонятных пункта. Волна опьянения схлынула, обнажив реальные подводные рифы.
— Почему мы не пьем, — кокетливо спросила женшина, положив на его руку теплую мягкую ладошку. И медленно, многозначительно сжала пальчики. — Сидеть за столом с дамой думать о чем-нибудь другом — невежливо. Давайте отрешимся от нынешней мерзкой жизни и, как любят выражаться поэты, воспарим в облака?
От ладошки — возбуждающие токи, пальчики то сжимаются, то ослабевают.
Кажется, женщина собирается использовать его не только в криминальном плане, и не только в финансовых выкруктасах, насторожился отставник. Нужно быть повнимательней и поосторожней. В голову пришли предупреждения Савчука. Все же Фимка не только талантливый юрист, но и не менее талантливый психолог.
— У вас — усталый вид, — совершенно трезвым голосом ответил Федоров, отводя взгляд от затуманенных глаз женщины. — Какие-нибудь неприятности?
— Ерунда, — отмахнулась женщина, глянув в зеркало. — Обычное недомогание… Впрочем, небольшие осложнения тоже имеются… Дочь пропала…
— Та самая «ведущая» возле метро?… Не хотел говорить, но… Видел я ее…
И он рассказал о неприятном мужике за рулем иномарки и сжавшейся в комок заплаканной Вике. Тут же связал это с беседой двух женщин. Сотова внимательно слушала. Конечно, ничего нового Федоров ей не открыл, после короткого разговора с Жетоном его информация — капля воды по сравнению с морской волной.
Представила себе Вику во власти жестокого, мерзкого бандита и сердце сжалось, из головы, будто вымело все остальное, в том числе, любовное тяготение к новому компаньону. Постарела она, что ли? Мечется на подобии птицы, из гнезда которой похитили птенца. Ведь решение уже принято, не к чему травмировать голову, и без того перегруженную проблемами…
Расстались «высокие договаривающеся стороны» предельно сухо. Михаил поцеловал бизнесменше ручку, она чмокнула его в голову. Ни следа недавней взволнованности.
Федоров покинул квартиру Сотовой далеко не в радужном настроении. Да и о какой радости можно говорить, когда их с Фимкой просто-напросто завербовали, вынудили работать на преступную группировку, купили большими деньгами. Впору не радоваться — плакать. Но вот плакать подполковника не обучили, он привык
Размышляя о происшедшей беседе с хозяйкой, Федоров не заметил, что за ним следят. Два парня, облизывая шоколадные батончики мороженного идут следом, посмеиваясь и заигрывая с проходящими мимо девчонками. Обычная уличная сценка, если бы не настороженные взгляды, которыми они то и дело оглядывают отставника…
Глава 4
Через час после того, как Федоров покинул квартиру Красули, Жетон узнал о непонятном на первый взгляд визите. Один из двух любителей шоколадного мороженного предстал перед ним, пристроив на физиономии угодливую гримасу.
— Босс, у Красули об"явился хахаль…
Жетон сидел за обеденным столом, сыто рыгая и поглаживая огромный живот. Он обожал комфорт и еду, всегда был голоден и жаден. При неожиданном известии едва не подавился. Выпучил на парня, приставленного к дому, в котором жила Красуля, бесцветные, водянистые глаза.
— Еще один?
Под номером первым значился подполковник милиции, частые посещения которого красулиной квартиры не особенно беспокоили «жениха». Он уверен — общение чисто деловое, закупленный мент информирует Красулю о сыскарях, сидящих на ее хвосте. Ну и пусть себе трудится, наступит время, когда и Жетон воспользуется крохами ментовской информации. Возможно, не только крохами, но и солидными кусищами.
— Здоровенный мужик, — захлебнулся от удовольствия топтун, предчувствуя солидную подачку. — Целых полтора часа ошивался у мадамочки.
— Чем занимались?
Парень обидчиво вздернул голову, увенчаную сложной прической, давно не мытой и не стриженной.
— А я, босс, глядеть сквозь стены не обучен…
— Захочешь заработать капусту — научишься… Что за мужик?
— Чистый фрайер. Проводили его до самой хаты. У бабки во дворе узнали — офицерик, отставник. Федоров Мишка. Вахлачка все протренкала, даже домашний номер телефона. Так что, можешь сам позвонить, пообниматься…
Отлично изучив характер босса, парень сделал шаг назад, но огромный, размером в голову младенца, кулак Жетона все же догнал его. Удачливый топтун рухнул на пол, сел, помотал одуревшей башкой и не четвереньках выбрался из комнаты. С такой скоростью — чемпион в беге на короткие дистанции позавидует.
Остаток ярости Жетон израсходовал на напольной вазе, недавно купленной за несколько тысяч баксов. От удара ногой она врезалась в буфет, распалась на атомы и молекулы. Точно так он расправится с любым человеком, который рискнет встать между ним и красулиным богатством.
Жетон опустился на застонавший под ео тяжестью стул и задумался.
Ревности он не испытал. По одной причине — к Красуле относился не как к обаятельной женщине, а как к конкурентше, которую нужно либо уничтожить, либо подмять под себя. То-есть, сделать своей любовницей или женой. Превратиться в сопостельницу Надежда не согласится — не тот характер. Значит — женитьба?