Красуля
Шрифт:
То ли Свистун израсходовал весь запас ругательств и угроз, то ли на него подействовал «воспитательный» монолог одноногого, но неожиданно он успокоился. Присел на край постели больного, спокойно спросил.
— О чем был базар с отставником?
Поршня прорвало. Будто подмытую предыдущими событиями плотину, когда мелкие «протечки» превращаются в «ручейки», потом — водопад. Понимал — глупость, которую Свистун не примет, над которой посмеется, но сдержаться не смог.
Волнуясь, путаясь в словах, помогая себе жестами, он рассказал обо всем. Да, пытался
И вдруг — происшествие на проезжей части улицы. Наивняк не добил преследователя, не оставил его подыхать на асфальте — помог подняться. Мало того, незаметно для ментов и медиков вытащил и спрятал в свой карман грозную улику — пистолет. Проводил в больницу, по дороге давал пить, успокаивал. Позвонил жене, предложил помощь. А сегодня неожиданно навестил, принес передачу.
Разве у нормального человека, пусть он десять раз киллер, поднимется рука мочить Федорова? Да Поршень лучше сам залетит на пику, жену замочит, нежели пальцем его тронет!
— Аванс возвращу… Вот только подкоплю филки и отдам…
Удивительно, но Свистун не смеялся и не удивлялся. Припадок гнева прошел, оставив усталость и равнодушие. А как бы он поступил, будучи на месте Поршня? Скажем, прикажет Жетон замочить ту же Вику, разве он сможет это сделать? А для Поршня, похоже, отставник сделался дороже жены и друзей, отца и матери. Как для Валерки спасенная им девушка.
— Возвратишь? — выразительно фыркнул Свистун. — Откуда кочегару взять десять кусков баксов?
— Не отдам — отработаю. Назови любое имя, кого нужно замочить — сделаю. Ты меня знаешь: сказал — железно… Только не трожь Михаила.
И вдруг новая идея озарила Свистуна. Черт с ним, с офицериком, Жетон наверняка уже забыл о его существовании. Зато Свистун выполнит второе поручение босса — привлечет в создаваемую группу опытного киллера.
— Не штормуй, — улыбнулся он. — Ничего возвращать не надо — отработаешь. Спокойно выписывайся из больницы и ожидай сигнала. Есть хороший бизнес, филки потекут рекой.
Вышел Валерка на улицу в превосходном настроении, будто он совершил невесть какой добрый поступок. Подобная разнеженность — редкость в жизни бандитской шестерки. И связана она не только с горячим признанием Поршня — есть еще одна, глубоко спрятанная, тщательно замаскированная причина, которая зовется удивительно приятной кликухой… Вика, Викочка…
До чего же хочется Свистуну бросить опасную и грязную свою профессию убийцы, наводчика, шпиона, взять девушку и укрыться с ней где-нибудь за Уралом. Поступить на работу хотя бы истопником, грузчиком, сторожем — не имеет значения! — и зажить тихой семейной жизнью.
Не получится — найдут. Жетон забросит частую сеть, перекроет все входы-выходы, ни за что не успокоится. Укрыться в той же Франции или Германии — тоже зряшное занятие. Выполняя
Единственная надежда — Южная Америка. Там их с Викой не отыщут, не проникнут в заросли Амазонки или в горные Анды. Но для исчезновения, перехода границы, переезда через океан нужны деньги. И — немалые.
Выход один — копить. Выполнять дурацкие приказания босса, мотаться по области, выискивая подходящих кандидатов в киллерскую группу, охранять девушку и с нетерпением ожидать блаженной минуты… Сколько хранится в потаенном месте? Пятьдесят тысяч баксов? Мизер, нужно, как минимум, двести-триста…
Вдруг Свистун резко остановился. Мысли о будущей счастливой жизни исчезли. Рядом с «окой» переминался с ноги на ногу Верткий, шестерка Красули… Неужели замочит? Вряд ли. Слишком много прохожих на улице, к тому же, неподалеку от «оки» припаркована милицейская машина, возле которой пересмеиваются два мента в бронежилетах с автоматами.
Значит, предстоит базар. Ну, что же, не зря Свистуна называют артистом, он с"умеет выковырять из красулинской шестерки все, что таится в его замусоренных мозгах, не выдав ни грамма своих мыслей.
Изобразив опечаленного человека, только-что навестившего безнадежно больного «родственника», Свистун медленно пошел к машине…
Глава 12
— Плохи дела, дружан? Аж с лица сбледнул, бедолага…
Верткий сочувственно помотал лохматой головой.
— Хуже некуда, — горестно вздохнул Свистун. — Похоже — кранты. А сколько мы с ним корешовали… И вот — конец… Жизнь-житуха…
— Ништяк, может обойдется… Жетон не навестит шестерку?
Свистун насторожился. Вот оно, то главное, из-за чего затеян разговор! Ну, что ж, поглядим кто кого расколет. Он еще раз вздохнул, поглядел на небо. Дескать, все там будем, никому не дано вечной жизни.
— Боссы они и есть боссы, — расплывчато пожаловался он. — Им лишь бы откачать у шестерок силушку, наварить капусту… Что-то мне твое обличье знакомо? Вроде, вместе не парились, не жрали сечку… Ты, случайно, не под Коромыслом ходишь?
Коромысло — главарь шайки, промышляющий карманными кражами. Конечно, красулинец не имеет к нему ни малейшего отношения, но нужно сбить его с толку, авось, приоткроется.
— Был и у него, — так же расплывчато парировал Верткий. — После переметнулся…
Валерка знает куда — к Красуле, но необходимо поинтересоваться, вдруг, получится.
— К кому, ежели не секрет? — наседал он, использую минутную растерянность собеседника. — Уж не к Красуле ли?
— А что, нельзя, да?
Беседа напоминала схватку фехтовальщиков. Выпад — отводящий удар и ответный выпад — укол отбит — обманное движение… Два хитреца кружились друг против друга, выискивая неприкрытые места, защищаясь и нападая.
— Почему нельзя — можно. Баба центровая, удачливая, я бы тоже не отказался от такой хозяйки. Как поживает? Сменила хахаля или пользует того же мента?