Кратос
Шрифт:
Я мягко приземлился на площадку и вышел из машины. Я один. Только далеко, на противоположном крыле-руке стоит гравиплан охраны.
Ну что ж, тем лучше. Я отошел от гравиплана, остановился и раскинул руки, уподобившись танцующему дервишу. Сила, которой я владею, смиренно подчинилась безмолвному приказу и потекла вверх. Между пальцев зажегся синий огонь, ладони окутал холод. Теперь я знаю, как это называется. Энергия шестого уровня. Аджна – чакра космической силы. Третий глаз.
Астральная карта города возникла перед глазами и наложилась на обычную. В двух кварталах от башни – яркое красно-желтое пятно. Вероятно, штаб Преображенных.
На обычной карте этому месту соответствует район ратуши.
Слишком прямолинейно. Штаб, скорее всего, защищен. Вот, темное пятно на юге, довольно далеко от космодрома. Полностью закрытая область. Городские огни там есть, но немного. Спальный район? Как бы не так! Я сверился с картой города.
Центр психологической помощи социально дезадаптированным гражданам. Я хмыкнул. Читай: «тюрьма». В старинном английском романе «Едгин» преступников клали в больницы, а больных сажали в тюрьму. Славные тессианцы с успехом воплотили в жизнь первую часть древней идеи. Тессианская тюрьма – больница не только по названию. Это сочетание крепких стен, медицинского персонала, психокоррекционных методов и мощных стационарных биопрограммеров с толпой биопрограммистов. Некоторые осуждают сей метод наказания: насильственное вмешательство в сознание – ужас! Другие восхищаются – ну наконец-то найден гуманный и разумный метод борьбы с преступностью. У последних есть веский аргумент – эффективность. Рецидивисты составляют десятые доли процента от «получивших психологическую помощь», и по улицам Тессы можно без опаски гулять хоть в три часа ночи.
Правда, бывают безнадежные случаи. Тогда Центр поступает с лицемерием, достойным испанской инквизиции. На Тессе нет смертной казни. Как можно убить человека только за то, что он болен, даже если болезнь опасна для общества! Зато смертная казнь, не менее лицемерно именуемая «эвтаназией», есть на Кратосе, куда и отправляют «безнадежных», чтобы в более продвинутом и лучше оснащенном столичном Центре им оказали более квалифицированную помощь.
Я подумал, что именно здесь, наверняка, Герман Маркович и Алисия, и у меня мигом пропало желание иронизировать. Надо спешить!
Просмотрел еще несколько темных пятен: ничего особенного. Пожарища, завалы, аварии электрической сети. После поражения в орбитальном бою власти сдали город. Иначе разрушений было бы гораздо больше. Язык не поворачивается их осуждать, стоит представить груду камней на фоне очаровательного Версай-нуво.
От красного пятна в районе ратуши оторвались три пятнышка поменьше и полетели к телебашне. По мою душу. Десять минут на сборы. Теперь буду знать.
Я не торопясь подошел к гравиплану. Успею! Десять раз успею!
Сел в машину и бросил ее вверх. Меня вжало в кресло.
Болезнь, опасная для общества… Т-синдром – именно такая болезнь, по крайней мере, это мнение доминирует в службе безопасности Кратоса. Почему бы не осуществить вторую часть древнеанглийской идеи? От лечения преступников до казни больных – один шаг.
Здание тюрьмы являет собой компромисс между стремлением местного населения к архитектурным изыскам, необходимостью соблюдения правил безопасности и страстным желанием обосновать тот сомнительный факт, что это не тюрьма, а больница. Строгий серый прямоугольник с большим внутренним двором, разгороженным
«Внимание, запретная зона», – сообщил компьютер гравиплана и наотрез отказался лететь вперед.
Я поплыл по дуге, огибая здание. Как гоголевская ведьма вокруг Хомы Брута, скрытого магическим кругом. Но у этого цилиндра должна быть крыша. Интересно, насколько вверх простирается закрытая зона?
Панель управления перестала мигать красным и ругаться на высоте около километра. Недурственно! Бомбу, конечно, сбросить можно, но ведь и ракету можно послать с соседнего материка. Зато десант расстрелять на такой высоте – раз плюнуть. И побег организовать затруднительно. Да, продвинутый программист легко заставит гравиплан презреть запрет и влететь в зону, но ведь не зря же предупреждают: наверняка будут стрелять на поражение.
А проверить? Опомнись, парень, куража в тебе много, а разумения на грош. Я усмехнулся, залил кураж ведром холодной рассудочности и решил, что прежде всего нужно достать план тюрьмы. Причем прежде, чем я сунусь летать над зданием и отслеживать огневые точки, потому что потом его могут засекретить так, что даже я не докопаюсь.
Тот, кто придумал сделать штаб в тюрьме, обладал своеобразным юмором, но, похоже, это действительно самое защищенное здание в городе. А что до местных подопечных – в средневековых замках тоже имелся подвал для узников, – так они не помешают.
План тюрьмы оказался документом всего лишь второго уровня секретности и покорно всплыл перед моими глазами. Я отправил его в память перстня. Они, конечно, заметят выброс энергии шестого уровня, но, как всегда, опоздают.
Я положил ладонь на панель управления гравиплана и заставил его забыть о существовании запретных зон. Ну, теперь быстрее. Синее пламя возле пальцев.
Я бросил гравиплан сквозь границу зоны и тут же вильнул вправо. На том месте, где я был минуту назад, вспыхнул луч лазера. Значит, даже не Игла Тракля.
Немного влево и вверх – слепящий луч прошил воздух.
Я ворвался под защитный колпак и теперь чувствую всех, кто находится в здании. Людей согнали в дальнее крыло: около сотни человек. Остальная часть тюрьмы сияет в холодной части спектра: зеленый, синий, фиолетовый. Значит, все-таки штаб! Я наложил полученную картинку на план здания и еле успел увернуться от очередного выстрела. Уже не луч. Вспышка аннигилятора. Он один и поставлен сюда буквально накануне. Цертисов боятся?
Уходить все труднее. Резко вниз, машина легла на бок, как яхта под ветром. Еле удалось выправить. Кто-то внизу подключился к атаке, кто-то из Преображенных, умеющих видеть будущее. А сверху уже падают гравипланы теосов, пытавшихся поймать меня на башне.
Я чудом успел вылететь из зоны и нырнуть вниз в лабиринт маленьких переулков к северу от тюрьмы. Но меня заметили. Три гравиплана мчатся следом. Я резко свернул в подворотню, чуть не царапнув брюхом асфальт.
Других выходов двор не имеет. Вокруг дома этажей по семь-восемь. Я пулей взлетел вверх и бросил машину через конек двускатной крыши, словно через перевал. Снова вниз. Направо и назад в очередной переулок. Где-то там я краем глаза заметил символ метро. Вызвал карту города. Да, триста метров.