Кремлевский пасьянс
Шрифт:
Чернов неодобрительно посмотрел на него и опять уткнулся в бумагу.
– Последним по времени исчез Кисурин, – доложил Овчинников. – Он выехал на работу, как обычно, в начале восьмого…
– А сейчас сколько времени? – посмотрел на него Чернов. – Половина двенадцатого! Где Кисурин!? Где остальные! Кретины!
Овчинников так и не понял, к кому относится последнее, к нему лично или к тем людям, что пропали.
– Я же просил вас, Овчинников, обеспечить безопасность наших людей! Мне наплевать, что вы думаете по этому поводу, можете в душе считать меня параноиком, но пока именно я занимаю пост председателя
– Но товарищ генерал, – виновато произнес Овчинников. – Относительно этих четверых никакого приказа не было… Кроме того, у меня не хватает людей.
– Я не обязан вам все разжевывать, – жестко посмотрел на него Чернов. – Я надеялся, что до такой малости вы и сами способны додуматься. Овчинников, я не хочу вам угрожать, но если исчезнет еще хоть один человек… Все, свободны!
Он нажал на кнопку селектора.
– Срочно вызовите Гаршина и Орлова. Пусть явятся прямо ко мне.
– Они уже в приемной, – доложил помощник.
– Пусть пройдут в кабинет.
Дверь открылась, и в кабинет вошли двое, Гаршин, заместитель начальника Второго главка, и Орлов, начальник отдела внутренней безопасности.
Чернов встал из-за стола и поздоровался с ними за руку.
– Ну вот что, друзья мои! Мобилизуйте всех людей на поиск пропавших. На все про все даю вам двадцать четыре часа. Ровно через сутки вы должны найти их живыми или мертвыми, а также сообщить мне данные о лицах, причастных к похищению наших коллег. Даже в том случае, если их успели вывезти за кордон. Задача ясна?
– Так точно, товарищ генерал!
– А вы, Орлов, – председатель КГБ ткнул пальцем в грудь начальника отдела внутренней безопасности, – не забывайте о своих прямых обязанностях. Распорядитесь, чтобы все источники информации, направляемой из Комитета во вне, находились под вашим неусыпным контролем. Вполне возможно, что в нашем окружении завелась паршивая овца. Ужесточите режим секретности. Можете идти…
Офицеры повернулись кругом, но Чернов остановил их.
– Если под ногами у вас будут путаться люди из ГРУ, спустите их в унитаз.
На его лице появилась хищная улыбка.
– Я даю вам полный карт-бланш. Обходиться своими силами, МВД не привлекать. Все, я жду ваших докладов.
Чернов нажал на клавишу селектора и попросил соединить его с начальником Второго главка.
– Семеныч, ты?
– Здравствуй, Иван Васильевич, – прозвучал в трубке густой бас Ремезова. – Я уже и сам хотел позвонить, но боялся, что тебе сейчас не до меня.
– Да, денек выдался еще тот, – вздохнул Чернов. – Ты в курсе последних событий?
– Наслышан. Я послал к тебе зама, он толковый мужик. Найдет он этих людей, можешь не сомневаться.
– Найти-то мы их найдем, – раздраженно сказал Чернов. – Семеныч, что творится, черт побери! И если их выкрали, то кто?
– Наши коллеги из ГРУ или военные контрразведчики. В любом случае, ниточки тянутся к военным. Сам подумай, кто, кроме них, мог провернуть такое дело.
– Именно это меня и беспокоит, – мрачно заметил председатель КГБ.
– Да, они плотно уселись нам на хвост, – согласился Ремезов. – А что Лычев, ведь он обещал поддержку и прикрытие?
– Толку с его обещаний, – в голосе Чернова опять появились раздраженные нотки. – Они только на готовое
К поиску пропавшей четверки были привлечены большие силы, и первого из них, Яремчука, удалось обнаружить достаточно быстро, в пять вечера. Сотрудник одной из шести поисковых бригад, участвовавших в прочесывании Северо-Запада, показал в регистратуре госпиталя «Скорой помощи» четыре фотографии. На одну из них ткнули пальцем: «Да, этот мужчина был доставлен в госпиталь экипажем «скорой помощи». Да, в половине первого дня…» Яремчук находился в реанимационном отделении с диагнозом «инфаркт миокарда». Не прошло и часа, как Гаршин лично допрашивал бригаду «скорой», доставившей Яремчука в госпиталь. Результаты оказались неутешительными. Какие-то сердобольные прохожие обратили внимание на человека, сидящего в странной позе на лавочке во дворе одного из домов на улице маршала Жукова и позвонили в «скорую». Фамилий и имен, естественно, узнать не удалось. Осмотр этого места и опрос жителей результатов не дал.
Гаршин и Орлов на основе этого случая сделали свои выводы и сузили круг поисков. Поисковики принялись прочесывать все медучреждения и городские морги. Незадолго до полуночи были найдены еще двое – Садовский и Мелентьев. Первый из них, как удалось выяснить у сотрудников милиции, доставивших его в больницу, стал жертвой хулиганского нападения. Преступникам удалось скрыться. Мелентьев попал в больничные покои через вытрезвитель, сотрудники которого обнаружили у поступившего к ним мертвецки пьяного мужчины травму черепной коробки. Рано утром был найден последний из этой четверки – Кисурин. Полковник стал жертвой собственной неосторожности, не справившись с управлением машиной на скользкой дороге. Авария случилась на въезд в Александров. Машина разбита вдребезги, сам полковник удачно отделался лишь незначительными травмами и сотрясением мозга. Что делал полковник Кисурин в Александрове, сотрудникам КГБ выяснить так и не удалось.
В пять утра Чернов собрал у себя совещание в узком кругу и подвел первые итоги. Эти четверо были опытными кадровиками, причем работали они в разных главках. Установить, что в действительности произошло с этими людьми, пока не удалось. О таком совпадении, как несчастный случай сразу с четырьмя офицерами центрального аппарата КГБ и речи быть не может. Сошлись на том, что работали специалисты из ГРУ и работу их следовало признать ювелирной. Никаких кончиков, никаких доказательств причастности к этому делу военных.
Чернов был не на шутку обеспокоен тем обстоятельством, что военные проявляют столь повышенный интерес к кадровикам КГБ. Если даже допустить, что военные «выпотрошили» кадровиков, то какая именно информация их интересовала? На руках у этих четверых обнаружены следы уколов, но, как выяснилось, каждому из них успели сделать по нескольку уколов в больнице. Если им вводили «сыворотку правды», то обнаружить ее следы в крови сейчас не представляется возможным.
Самое, пожалуй, любопытное, что эти четверо не могли ничего рассказать о своих злоключениях. Они страдают амнезией и остается только надеяться, что потеря памяти носит временный характер.