Кремлевский пасьянс
Шрифт:
Из всех фотографий он особо выделил три. На них запечатлен один и тот же человек. Аппарат, использовавшийся для фотосъемки, снабжен специальным таймером, снимки нумеруются, в правом углу каждого проставлен маркер с точным временем съемки, вплоть до десятых долей секунды. Он отобрал эти снимки не случайно. В них чувствовалась какая-то скрытая драматургия. Кейнс сделал вывод, что этот человек является руководителем, вернее, начальником группы людей, прибывших в Кашран и занимавшихся там работами, схожими чем-то на археологические раскопки. На первом по времени снимке у него бесстрастное, ничего не выражающее
Кейнс извлек из ящика лупу и принялся разглядывать предмет на ладони незнакомца. Качество снимков было великолепным, и этот предмет что-то неуловимо напоминал Кейнсу. Он напряг память, но мысль ускользнула, прежде чем он успел поймать ее за хвостик. Нужно показать этот снимок экспертам. Придется расширить круг привлеченных к этой операции людей. Кейнсу эта мысль не понравилась, и он сокрушенно покачал головой.
Но самым загадочным и весьма красноречивым был третий снимок. Незнакомец стоит у края пропасти. Плечи опущены, глаза смотрят вниз, как-будто он решил шагнуть в бездну. Это был чертовски удачный снимок и его можно было выставлять на самых престижных фотовыставках. Что заставило его подойти к пропасти? О чем размышляет незнакомец у края бездны?
Директор ЦРУ часто любил говорить своим сотрудникам, что окружающий мир соткан из противоречий и случайностей. Кейнс сложил фотографии, захлопнул папку и вернул ее в сейф. Ему и в голову не могло прийти, что минуту назад он разглядывал лицо одного из двух русских, о которых только что рассказывал своему заместителю Джону Макмиллану.
Глава третья
Из крайнего справа подъезда девятиэтажного кирпичного дома по Волгоградскому проспекту вышел мужчина, одетый в добротное пальто и меховую шапку. Он неторопливо направился к своей машине, новой, с иголочки, восьмой модели «жигулей». Открыл дверь, забросил на заднее сидение черный кейс и уселся в кресло водителя. Двигатель завелся с полуоборота, и машина медленно выехала со двора на широкий проспект. Часы на панели показывали четверть восьмого, и водитель подумал про себя, что, несмотря на гололедицу и густой туман, на работу он должен прибыть вовремя. Он свернул налево, на Новоостаповскую, держа путь в центр, к площади Дзержинского. С улыбкой подумал, что карьера в последнее время складывается неплохо, тьфу-тьфу, чтобы не сглазить. Пройдет каких-нибудь полтора-два года, и ему не нужно будет трястись в собственной машине по кошмарным московским улицам. К тому времени у него будет водитель и служебный транспорт.
Он так размечтался, что едва не наехал на гаишника, выскочившего на край дороги с поднятым в руке жезлом. Он повертел головой по сторонам и, поскольку других машин рядом не было, понял, что внимание сотрудника ГАИ привлекла именно его машина.
Мужчина чертыхнулся, но нога автоматически нажала на педаль тормоза.
К нему направился гаишник, одетый в теплый полушубок, с лейтенантскими погонами на плечах.
– В чем дело, лейтенант? – нетерпеливо спросил водитель, опуская стекло. – Я тороплюсь.
– Лейтенант Замковой, – представился
– Ух, какие мы страшные, – с иронией произнес водитель. – Протри глаза, лейтенант, и взгляни сюда.
Он показал пальцем на ветровое стекло, к которому была прикреплена розовая карточка с синей продольной полосой.
– Ну что, служивый? Все, вопрос исчерпан? А теперь закрой рот и отойди с дороги.
Лейтенант без особого интереса посмотрел на спецпропуск, при одном виде которого коллеги вытягивались в струнку, или, наоборот, старались сделаться как можно более незаметными. Он кашлянул в меховую варежку и повторил свое требование:
– Попрошу документы, гражданин.
– Ну ты даешь, лейтенант! – взорвался водитель. – Документы?! Сейчас я тебе покажу документ! У тебя глаза на лоб вылезут!
Он достал из внутреннего кармана удостоверение и развернул его перед самым носом лейтенанта.
– Смотри, баран! И радуйся, что у меня сегодня хорошее настроение!
– Кисурин Владислав Егорович, – прочитал по слогам лейтенант. – Полковник, Комитет государственной безопасности.
– А теперь отвали! – буркнул полковник. – Опоздаю из-за тебя.
Лейтенант вытянулся по стойке смирно, козырнул, но его решимости, казалось, ничуть не убавилось.
– Товарищ полковник! Прощу прощения, но легковое транспортное средство, в котором вы сейчас находитесь, числится у нас в розыске.
Полковник выматерился и стукнул кулаком по рулю.
– Ну все, лейтенант! Ты меня достал!
Взвизгнули тормоза, и рядом с «жигулями» остановилась желто-синяя «волга» с крупными надписями на боках «ГАИ».
– Ну что там у тебя, Замковой?
Из «волги» выбрался сотрудник ГАИ в чине капитана. Он молча обошел «жигули» и повернулся к лейтенанту.
– Молодец, Замковой! Мы эту машину третий месяц ищем.
– Господи, ну что за олухи служат в ГАИ, – простонал Кисурин и требовательно сказал:
– Эй, капитан! Подойдите ко мне!
Капитан с удивлением посмотрел на водителя и спросил у Замкового:
– А это что еще за клоун? Документы проверил?
– У него корочки полковника КГБ, – вполголоса произнес тот.
– Даже так? – неизвестно чему обрадовался капитан. – А мы сейчас поинтересуемся у товарища полковника, почему сотрудники Органов разъезжают на краденых машинах…
Полковник зарычал, как разъяренный тигр, и выбросил тело из машины.
– Я тебе покажу клоуна! – заорал он на капитана. – Ты у меня на Северном полюсе будешь служить, а не в Москве! Я сегодня же поговорю с Шатуновым!
Генерал-майор Шатунов был начальником Московского управления госавтоинспекции. Капитан, казалось, только сейчас осознал, какую непростительную ошибку он допустил.
– Я вас голыми в Африку пущу! – продолжал наступать на него полковник. В иной обстановке он, возможно, заподозрил бы в действиях сотрудников ГАИ неладное, но сейчас он был не на шутку разъярен. Это было ошибкой с его стороны. Внезапно открылась дверца «волги», сзади кто-то мягко толкнул его в спину, и Кисурин оказался в машине. Он не успел даже возмутиться, когда почувствовал во всем теле острую боль, которая быстро сменилась сладкой истомой, и полковник Кисурин потерял сознание.