Кремлевский пасьянс
Шрифт:
– Если к власти придет Сергеев.
В кабинете повисла тишина, прерываемая лишь тяжелым с присвистом дыханием маршала. Он опять потянулся за платком, но на этот раз вытер блестевшую от пота лысину.
– Умники, вашу мать! – процедил сквозь зубы маршал. – Уже все решили! Сергеева им подавай! А меня вы спросили? А людей из оборонки? Ладно, я этих слов от вас не слышал. Продолжайте, полковник.
– Мы остановились на том, что документов, позволяющих установить личность Фомина, обнаружить не удалось. Фотографий его также не сохранилось, но с нами
Кобозев извлек из кармана карточку и передал маршалу.
– Портрет достаточно точный, Фомин здесь, как на фотографии.
Министр долго разглядывал карточку и вернул ее Кобозеву.
– Никогда не видел этого человека.
– А вот кадровики из КГБ дали нам любопытные сведения…
– Кстати, какова реакция Чернова? – перебил полковника министр.
– Мы ожидали, что реакция будет бурной, – признался Кандауров, – но Чернов действует очень осторожно. Не скажу, чтобы эта история вызвала большой шум. В ЦК, скорее всего, вообще об этом ничего не известно. Люди Чернова достаточно быстро нашли всех четверых. Кроме подозрений, у него на нас ничего нет. В скором времени он предпримет ответные действия, это очевидно. Об их характере мы можем пока лишь догадываться. Но уже сейчас заметно усилилась слежка за нашими людьми. Кроме того, Чернов усилил охрану высокопоставленных чинов из госбезопасности.
– Не хватало нам еще ввязаться в войну с Органами, – мрачно заметил маршал. – Полковник, вы можете продолжить.
– С Фоминым дело обстоит следующим образом. Этот человек, бесспорно, работает в КГБ. Я уже упоминал, что кадровики «снабдили» нас любопытными фактами. Не без труда, но все они опознали по фотороботу этого человека. Независимо друг от друга они выдали четыре версии.
Версия номер один. Майор Фомин, он же майор Севидов, работает в Ясенево, куда перевелся из римской резидентуры ПГУ в середине восемьдесят третьего года. Какую должность занимает Севидов и в каком отделе числится, кадровик не знает, а возможно, просто не помнит.
Маршал удивленно посмотрел на полковника и тот утвердительно кивнул.
– Мы также обратили внимание на это странное обстоятельство. Версия номер два. Фомин, он же Чарышев, звание подполковник, работает в контрразведке. Во Второй главк попал в том же 83-м переводом из Пятого управления. Должность, род занятий, номер отдела кадровику не известны. Третья и четвертая версии. Соответственно майор Ольшанский из Третьего главка и подполковник Ромашин из «девятки».
– Насколько я понял, и здесь полной ясности нет?
– Так точно. Мы подметили одну любопытную особенность. Где бы этот Фомин ни появлялся, он повсюду работает под прикрытием, а его настоящие фамилию и звание не знают даже кадровики КГБ. Очевидно, Фомин располагает в Органах такими же неограниченными полномочиями, как те, что у него были в Кабуле. Под Фомина создано сразу несколько легенд, очевидно, это позволяет ему использовать технические и материальные возможности самых мощных подразделений КГБ. Нам удалось
Возникшей в разговоре паузой воспользовался Кандауров.
– Меня очень беспокоит то обстоятельство, что этого человека нам сосватали из ЦК. Вергунов человек Лычева, следовательно, существует какая-то тесная связь между Лычевым и КГБ.
– А кто этого не знает?! – взорвался маршал. – Лычев лично курирует Органы, кроме того, они с Черновым закадычные друзья.
Он помолчал и угрюмо добавил:
– А этот Фомин… Да ведь он самый настоящий оборотень!
Глава шестая
– Вы подобрали удачное сравнение, – улыбнулся Кандауров. – И в самом деле, человек со многими лицами.
– Кандауров, кровь из носу, установить, что за всем этим скрывается, – приказал маршал.
– У нас есть одна зацепка, – сказал Кобозев. – Эту ниточку нам дал кадровик из ПГУ. Наши люди обратили внимание на некоторую двойственность в его показаниях. Это тот, который опознал в Фомине майора Севидова. А несколько раз он вместо фамилии Севидов произнес Заровский.
– Мы разослали запросы во все европейские резидентуры, – дополнил его Кандауров. – Нужно осторожно прозондировать коллег из внешней разведки, может кто из них наведет на след этого Селидова-Заровского.
– А что с Ермаковым? – спросил министр. – Нашли парня?
– Продолжаем поиски, – доложил Кандауров. – Пока его следов обнаружить не удалось, так же как тех двух офицеров, которые исчезли месяц назад. Зато вот что нам удалось обнаружить…
Кандауров выложил на стол сверток и аккуратно развернул его.
– Что это? – спросил маршал, разглядывая белую остроконечную капсулу.
– Ампула с парализующей начинкой. Изготовлена в США. Так же, как и винтовка М-16, которая после незначительного усовершенствования способна стрелять такими капсулами. Несколько лет назад американцы загорелись этой идеей и выпустили несколько сот таких винтовок. Потом они пришли к выводу, что обычное боевое оружие является более эффективным, и свернули производство.
– О Господи! – тяжело вздохнул маршал. – Только американцев на мою голову не хватало. Что все это означает, Кандауров?
– Думаю, американцы здесь ни при чем. Полковник Кобозев привез эту капсулу из Кашрана.
В глазах маршала мелькнула догадка.
– Полковник, вы ее нашли на месте бойни, после которой исчез Ермаков?
– Так точно. У нас есть еще две капсулы, но они повреждены. На месте трагедии удалось обнаружить также несколько стреляных гильз от серийного образца винтовки М-16. Но еще до нашего прибытия там успела основательно поработать авиация. Приказ о нанесении огневого удара по кишлаку вертолетчики получили из штаба ОКСА. В самом штабе о подобном приказе ничего не знают. Скорее всего, это дело рук нашего героя – майора Фомина.