Криокапсула

Ларина Юлия

– Когда вы будете погружены в анабиоз, вашу криокапсулу переместят на длительное хранение в отсек – Криоконсервация.

Лифт медленно опустился ещё на один этаж. Александр, больше не боясь голографических макетов, подошёл к самому стеклу.

– Это последний отсек, где вообще тело будет находится, ожидая пробуждения в новом мире. – сказал Зилц, снова перебирая пальцами на планшете, – каждая криокапсула оснащена индикатором содержания азота, температуры и статичности криопротекторов.

Позади Норовского снова возникла голограмма криокапсулы, верхняя панель её поднялась, демонстрируя внутреннее устройство.

– Эти проводки контролируют

состояние криопротекторов в вашей кровеносной системе, их подключат при помещении в криокапсулу, – доктор Зилц подсветил их красным, чтобы наглядно показать их месторасположение.

Но Александр уже не обращал на него внимания. Он припал к стеклу, оставляя на нём мутное пятно своего дыхания. Он завороженно смотрел в кажущиеся бесконечными ряды подвешенных криокапсул. Во мраке отсека криоконсервации свет излучали лишь негаснущие синие светодиоды и красные индикаторы. Можно было увидеть очертания лиц замороженных людей, застывших на десятилетия в своих жутковатых коконах. Норовскому казалось, что он попал в научно-фантастический фильм о далеких космических путешествиях.

– Искусственный интеллект следит за значениями на индикаторах, а так же просматривает видеозаписи в этом отсеке, чтобы анализировать движение или сбой. Пять сотен камер расположены так, чтобы каждая криокапсула попадала в зону видимости.

Неожиданно лифт начал подниматься. Проехав сквозь все подземные этажи, криопациенты и доктор Зилц снова оказались в белоснежном зале ожидания. Он вышел и снова встал на свой эллиптический пьедестал.

– Уважаемые криопациенты! – обратился Зилц к вышедшим из лифта людям, – все ли аспекты процедуры крионирования вам понятны? Пока мой коллега проводит экскурсию для другой группы, вы можете задать интересующие вас вопросы.

– Что будет, если криопротекторы заполнят организм не полностью? – донеслось откуда-то из толпы.

– Во время введения в криостаз может произойти образование внутриклеточного льда и обезвоживание клетки. КристалАннация внутриклеточной воды приводит к увеличению внутреннего объема мембранных структур, и эти структуры разрушаются. Это приведет к криоповреждениям тканей. На ранних этапах экспериментального крионирования это являлось самой большой проблемой, потому что риски криоповреждений были слишком высоки. Но благодаря инновационной магнитно-резонансной томографии мы можем проверить наполненность тела криопротекторами, добавив в него контрастное вещество, – ответил Зилц, важно расхаживая по своему эллипсу.

Спрашивающий удовлетворенно закивал головой.

– А что, если в криокапсулах произойдет какой-то сбой? – подоспел следующий вопрос.

– Внезапных сбоев быть не должно, поступление азота на субклеточном уровне все время контролируется искусственным интеллектом, также в случае каких-то технических неполадок с самой криокапсулой он уведомит нас об этом. Возможно, пациенту придется сменить криокапсулу, но он все равно останется пребывать в состоянии анабиоза.

На несколько минут преисполненные пониманием клиенты замолчали.

– А что, если за время нашего нахождения в криостазе произойдет технологический переворот и роботы будут управлять планетой или на Землю обрушится угроза из космоса? – молодой женский голос оборвал тишину.

Все обернулись к источнику позади. Зилц прищурил глаза и с некоторым предубеждением потер руки.

– Разумеется, черные лебеди 2 могут нагрянуть совершенно внезапно. Прогнозировать действия

пришельцев, о которых мы не подозреваем, трудно. А что касательно порабощения роботами, я, как человек немного сведущий в научном прогрессе, считаю, что через сто лет это все ещё останется сюжетом для научно-фантастических фильмов. Впрочем, вам, мисс Рейн, вероятно, представится возможность увидеть подобные сценарии вживую. – доктор Зилц многозначительно посмотрел на молодую девушку в толпе.

2

Черный лебедь – теория, рассматривающая труднопрогнозируемые и редкие события, которые имеют значительные последствия.

Александр видел её впервые. Мисс Рейн стояла среди ещё таких же незнакомых шести человек, которые как будто появились из ниоткуда. Все они были одеты в одинаковые серые костюмы с эмблемой на груди и коротко подстрижены. Но все же девушка имела одно явное отличие от своих спутников. Если все они определенно были старше сорока, то девушке на вид – не больше двадцати. Её дерзкий взгляд был направлен на Зилца, а на лице застыла ехидная ухмылка. Она была невысокая и подтянутая, и Александр бы наверняка спутал её с мальчишкой, если бы Зилц не назвал её «Мисс».

Удивленный шепот пронесся среди криопациентов.

Чтобы внести ясность, Зилц решил представить вошедшую шестерку.

– Рад представить вам, наших криопациентов из группы А1, наша первая успешная заморозка сроком на пятнадцать лет.

– Золотые суицидники… – донесся до Норовского шепот пожилой пары, стоявшей рядом.

Все вокруг ещё сильнее зашептались. Но пришедших это нисколько не смущало. Рейн уверенно зашагала через весь зал к стеклянным дверям выхода. Затерянная среди прошлого и будущего «золотая суицидница» приковала к себе внимание Александра. С интересом разглядывая новоявленных пациентов, девушка на мгновение встретилась с ним взглядом. В её светло-зеленых глазах Норовский на мгновение поймал ощущение перехитрённого времени, пока девушка не оборвала эту связь.

Зал наполнился людьми с красными талонами, и Александр упустил её среди толпы.

***

Норовский стоял в сосредоточенном молчании около стеклянных дверей, над которыми горели синие неоновые буквы: «Элайв Крионикс, Проснись в будущем.»

Он перечитывал этот нехитрый слоган уже в двадцатый раз, чтобы как-то отвлечься от закрадывающегося под одежду холода. Время его прибытия наступало только через полчаса, и кроме сердито косящегося на него уборщика, управляющего механическими системами очистки стекол, в здании ещё никого не было.

Александр не волновался, скорее скучал. В правильности своего решения он был уверен. В руках Норовский сжимал небольшой чемоданчик с вещами, которые он посчитал необходимыми взять с собой в другой мир. Там лежали в основном научные исследования на разных носителях, отцовские электронные часы позапрошлого десятилетия с зарядным комплектом и вопиюще устарелые бумажные письма Агаты. Александр вообще не хотел их брать, потому что ненавидел бумагу и считал, что ей место только в уборной, но в чемодане оставалось ещё полно места, поэтому он все же прихватил с собой напоминание о его две тысячи семьдесят первом. Две тысячи семьдесят первом, когда Агата ворвалась в его жизнь, сдвинув его планету стабильности с орбиты, и также резко покинула её, когда поняла, что гравитация звезды эгоистичных целей Александра сильнее.