Криптомания

Шульгинов Александр

Клинт гоготнул.

– Это чтобы я в следующий раз еще больше голову ломал, как к вам пройти? – уточнил Вилли.

– А с чего ты так уверен, что следующий раз состоится? Ты же в Россию едешь, – возразил Чарли.

– В русскую колонию, – поправил Вилли.

– Неважно. Двадцать пять лет прошло с момента, как большая часть юга Африки стала русской. А русские управленцы быстро сделают себе подобных. Думаешь, четверть века прошло, а негры все теми же рабами остались? Не-е-т… – протянул он философским тоном, – они все русскими стали. Новыми русскими, веселыми русскими людьми. И я не уверен даже,

что рабство их особо беспокоит, Вилли. Это рабы наших американских колоний – злые, ненавидят нас, американцев. А сколько мы им сделали, Вилли? Всё дали: кров, одежду, пропитание, а взамен что? Ненависть.

Шарп умолк, задумавшись, уставился в потолок.

– Насколько я понял, моя миссия – это разжечь ненависть к рабству среди русских? – спросил Вилли.

– Не совсем. Твоя стратегическая задача: обеспечить присоединение русских колоний к американским. Твоя тактическая задача: разжечь недовольство среди рабов русских колоний. Недовольство, переходящее в революцию. Разумеется, никто не должен подозревать, что власти Соединенных Штатов инициировали революционные настроения. Ненависть к рабству раздувать необязательно. Отобрать чужие территории можно разными способами. Например, посеять сильное социальное недовольство зарплатами, поднять протест, а дальше по накатанной.

– Почему нам так важна Танзания? – поинтересовался Вилли.

– Розания, Вилли! – поправил Шарп. – Запомни хотя бы название страны, куда летишь.

Вилли брезгливо отмахнулся.

– Исходя из нынешней карты мира, – продолжил Чарли, – Розания – геополитически важная для американцев земля. Русские организовали на этой территории центр добычи криптовалюты, соответственно, рядом идет мощное производство электроэнергии. Плюс много рек, выход к морю, крупнейший порт в Дар-эс-Саламе, напрямик легко доплыть до Русьгаскара и Русскибара – это бывшие Мадагаскар и Занзибар. На севере этого Русскибара, говорят, элита России отдыхает. В Нунгви шикарные пляжи. Где-то есть тайная резиденция русского правительства. Обеспечив Соединенным Штатам доступ к Розании, можно начать подступаться к России ближе и ближе, поджимая Азию к северу. Туннель проложим с электропоездами. Наше Конго ни черта не обеспечивает Америку – большая, но географически замкнутая страна. В общем, Вилли, нам нужна революция, устроенная рабами, с последующим отколом страны и присоединением к Соединенным Штатам. Ты же сумеешь раздуть недовольство. Ты сам всегда всем недовольный, так что просто поделись с местным населением своим ежедневным настроением.

– Не волнуйся, задание выполню, – заверил Вилли.

– Давай начистоту, Вилли, – Чарли внезапно посерьезнел. – Я бы тебя на самом деле не послал. Но шефу своему ты больно нравишься, Бену Моррису. Говорит, память у тебя феноменальная, русский язык в совершенстве знаешь. Мол, кандидатуру лучше тебя не найти.

– Я думаю, мистера Морриса твое мнение не интересует, – едко проговорил Вилли. – Он ценит профессиональные качества, в первую очередь, а не умение тупо шутить и глумиться над окружающими.

– А мне нравится моя работа, – с нескрываемым наслаждением откинулся на стул Чарли. – Смешить людей. Они не подозревают, кто я. А я знаю о них всё. Юмор расслабляет людей. Они чувствуют себя в безопасности, особенно,

женщины. Через юмор, Вилли, рождается безопасность. Вот сейчас здесь такая мирная и добродушная обстановка в кабинете. Ты же не ощущаешь никакой опасности, Вилли?

– Я чувствую непредсказуемый поворот событий. И от тебя, и от Клинта, и даже от этих странных баночек на столе исходит непредсказуемость.

– А у тебя хорошая чувствительность, – нараспев произнес Чарли и вдруг озверело крикнул: – Алан, давай!

В ту же секунду часть стены позади Чарльза отъехала в сторону, открыв вход в небольшой тоннель, и в кабинет выпрыгнуло три здоровенных молодца в камуфляжах.

– Хватайте его! – гаркнул Чарли. Громилы, не медля ни секунды, подскочили к Вилли, подцепили его ловкими ручищами за ноги и подмышки, поволокли в тоннель.

– Не волнуйся, всё будет хорошо! – писклявым комедийным голосом кинул вдогонку Чарльз и вместе с Клинтом залился громоподобным смехом.

***

Вырываться было бессмысленно. Вилли не пытался, напротив, расслабился. Было всё равно. – Убьют вряд ли, – подумалось ему. Темный тоннель вскоре кончился. Подошли к черной двери с крошечным, зарешеченным окном. – Карцер, что ли? – мелькнула мысль у Вилли. Один из молодцев ударом ноги открыл дверь. Вилли занесли в небольшую комнату. Холодно-белый, ровный, всепроникающий свет, блестящие металлические стены, пахнет сыростью, больницей. Будущего разведчика сгрузили на жесткую кушетку. Руки-ноги тут же намертво привязали. Затем кто-то злобно крикнул: – Скальпель! – Сознание Вилли померкло.

***

– А почему, когда я смотрю на кончик своего носа, он кажется мне темным?

– Вы, главное, не волнуйтесь, мистер Вильямс. Всё будет в порядке, – утешила Вилли строголицая медсестра в облегающем белом халате. Неестественно улыбнулась, глаза оставались холодными. Вилли попытался вежливо оскалить зубы, однако, ответный безразличный взгляд его ужаснул, и он прикрыл веки. – Будь, что будет, – подумал он. Прошло десять минут. Открыл глаза. Медсестра всё также безучастно смотрела на него.

– Объяснения-то будут, в конце концов? – вскричал Вилли.

– Вы, главное, не волнуйтесь, мистер Вильямс. Всё будет…

– Ты робот что ли, сестра? – задыхаясь, перебил Вилли.

– Вы, главное, не…

– Да не волнуюсь я, дура! – заорал Вилли.

Сестра умолкла и продолжила взирать на пациента большими серо-зелеными очами.

– Слушай, сестра, ты робот, а я разведчик, понимаешь? Мне надо отсюда выбраться. Освободи меня. И… кстати, почему так сильно болит голова? Что вы со мной сделали?

Сестра не шевелилась, полностью потеряв дар речи. Вилли покрутил головой. Пустой кабинет: лишь одинокий медицинский столик, на котором… Вилли неожиданно узнал знакомые пухлые банки из кабинета начальника отдела безопасности. Одна из них была открыта и лежала на боку. Вилли всмотрелся, разглядел подобие жидкой шоколадной пасты. Рядом лежал огромный скальпель… весь в крови.

Вилли тотчас почувствовал удушье. Нужно было немедленно выбираться. Никаких отмычек, заколок, скрепок он, разумеется, с собой не прихватил. Несколько минут напряженно думал. Наконец, осенило.