Криптомания

Шульгинов Александр

– В российскую колонию, – ответил сразу Вилли. Для убедительности окинул жену холодным взглядом.

– И они послали тебя?

– А я, по-твоему, не достоин?

Сын соскользнул на пушистый ковер и по-кошачьи пополз в сторону ящика с игрушками.

– Не хочу тебя обидеть, дорогой, но пойми меня правильно. Ты не похож на тайного агента или супергероя. Я в фильмах пятидесятилетней давности видела…

– Именно поэтому меня посылают, что я наиболее непохож на современный образ разведчика. Такая конспирация, Линда. Я не обладаю ни ловкостью, ни смелостью, ни харизмой. Тем не менее, начальство

ценит меня за твердость убеждений. И за хорошую память. А это в современном мире чрезвычайно важно.

Линда будто отключилась от разговора.

– А он забавный, – неожиданно очнувшись, тепло произнесла она.

– Кто?

– Чарли.

– Чересчур, – сухо отозвался Вилли.

– Он твой начальник, да?

– Коллега, – лаконично ответил Вилли. Посвящать в рабочие моменты даже своих родных на службе Вилли не рекомендовалось.

– Он гораздо веселее, чем ты.

Вилли раздражительно дернул плечом.

– А ты вернешься? – тревожно спросила Линда.

– Разумеется.

– Когда?

– Не знаю.

Сын, мирно сидящий в углу в окружении машинок, неожиданно вскочил и подбежал к отцу.

– Когда ты вернешься, папа? – вскричал он.

– Месяц, полтора максимум, Томми. – Он обнял сына, потом жену. Затем обоих.

– Как же тепло и хорошо с вами, родные мои, – проговорил Вилли искренне.

***

Через десять минут Вилли накинул куртку, взял маленькую сумку и вышел из дома.

Надиктовал сообщение Бену Моррису: – Мистер Моррис, выражаю личное неудовлетворение Чарли Шарпом в вопросах организации подготовки моей командировки, а именно отмечу чрезмерную несерьезность, безответственность и злоупотребление алкоголем. Всё это, особенно последнее, на мой взгляд, может нанести урон процессу выполнения нашей миссии.

– При всех его странностях ни разу не усомнился в его профессионализме и компетентности, Вилли, – последовал ответ. – Насчет алкоголя, я вчера виделся с Чарли вскоре после того, как ты уехал. Он был трезв.

– Подождите, сэр. Когда я уезжал, Чарли был мертвецки пьян. А позже, как он мне написал, его вызывали наверх. При всем уважении, сэр, но его верх – это, к сожалению, не Вы.

– Вот это уже странно, Вилли. Я точно знаю, кто вчера был наверху. Конечно, у отдела безопасности могут быть свои секреты. Но информацию твою, Вилли, я проверю.

Глава 2. Раздел мира

2050 г. Новая Зеландия, г. Веллингтон.

– Господа, если мы не хотим уничтожить друг друга, мы должны сотрудничать друг с другом, – важно проговорил человек в черном пиджаке. – Мы собрались с вами сегодня, чтобы создать новые, взаимовыгодные условия существования в современном мире. – Он выдержал многозначительную паузу.

– Полагаю, вы не будете оспаривать тот факт, что теневой сектор криптовалют сегодня существует в каждой стране. Он достиг колоссальных размеров и представляет реальную угрозу белой экономике 2050 года. Давайте будем циничными, господа, и признаем, что мы, власть, боимся не криптовалют, а собственного населения.

Снова пауза.

– Сегодня мы с вами примем радикальное решение, которое

изменит дальнейшую нашу жизнь и жизнь наших граждан. Итак, – продолжал человек в черном пиджаке, – криптовалюты породили невиданную свободу. Каждый человек сегодня способен с помощью современного компьютера, смартфона и даже некоторой бытовой техники добывать криптовалюту. То есть создавать деньги. Альтернативу старым деньгам. Как мы видим, сегодня ускоренными темпами растет безработица. Население создает свои собственные деньги, которые становятся финансовым оружием против банков, крупного бизнеса, против нас, властей. Наш народ богатеет, но незаконным путем.

Человек в черном пиджаке приостановился, отхлебнул из стакана на трибуне. Нечаянно поперхнулся и громко закашлялся. В кабинете повисло неловкое молчание, нарушаемое душераздирающим кашлем оратора.

– Не в то горло вода попала, прошу прощения. Так вот, господа, – причмокнув губами, бодро продолжил человек в черном пиджаке, – запретить криптовалюты невозможно, ибо слово «запретить» в современном обществе свободы неприемлемо. Насколько я знаю, не все присутствующие здесь представляют демократические государства. – Двое из четырех кивнули.

– Если мы не можем запретить, мы должны разрешить, но сделать это, во-первых, не нарушая общественной свободы, во-вторых, не нарушая собственные интересы. Современное демократическое государство – это баланс между властью государства и властью населения. Сила государства не должна быть видимой, равно как и свобода граждан не должна быть чрезмерной. Ну что, господа, повестка дня, полагаю, ясна. Думаю, каждый из вас желает высказаться. Уступаю место нашему первому спикеру. – Раздались аплодисменты шести рук.

На трибуну взошел человек в голубом костюме.

– Мое почтение, господа. Рад присутствовать. Перейдем сразу к делу. Я представляю союз демократических государств. За последние пятьдесят лет власти стран нашего союза предоставили своим гражданам невиданную политическую, экономическую и культурную свободу. Свободу на полноценную и разнообразную жизнь. С каждым годом степень предоставляемой свободы росла, ибо запросы гражданского населения увеличивались в геометрической прогрессии. Позиция новоприбывших иммигрантов довольно быстро перешла из разряда униженных просьб в плоскость бесцеремонных требований. Тут мы подошли к самому главному, господа!

Человек в голубом костюме внезапно приостановился, взял стакан с водой, отхлебнул и тотчас яростно закашлялся. Человек в золотистом пиджаке поднял в изумлении брови.

Оратор без извинения, однако, чем-то сильно озабоченный, продолжил.

– Консолидированная позиция союза демократических государств, который я представляю, состоит в следующем: мы должны предоставить нашим гражданам еще больше свободы. В политике нашего союза всегда на первом месте была мягкая сила. Не отказываясь от данного принципа и впредь, основополагая нашу внешнеполитическую линию все в том же ключе, мы призываем наших международных партнеров перелистнуть страницу истории и провести в определенном смысле революционные реформы по новой либерализации общества. Увы, но сегодня, лишь действуя в радикальном ключе, мы сможем перейти на новый виток демократического развития наших государств.