Кривич
Шрифт:
Уже привычно расседлал обеих лошадей. Налив воду в деревянную поилку, сам пучком соломы прошелся по крупу сначала своей лошадки, а после и Романового конька, сгоняя пот со шкур. Снизу вверх протер соломой конечности животных, усиливая кровообращение и предотвращая отеки. Лошади фыркая, оглядывались на человека, ожидали еды. Сунув нос в неаккуратно сложенные мешки из холстины, при свете глиняного светильника наткнулся на овес. Во что насыпать, так и не нашел. Подтащив ополовиненный мешок к конским мордам, сыпанул добрую порцию злаков прямо на утоптанный пол.
–
Только успел закрыть дверь, как различил едва заметный вздох совсем рядом. Не раздумывая ни секунды, влепил с разворота стопой в предполагаемое место грудной клетки незваного гостя.
– Ой-й-я!
Услышал в потемках вырвавшийся вместе с выбитым воздухом стон, и звук кубарем откатившегося тела. Подошел к незнакомому мужику, распластавшемуся на траве.
– Ой-й-я!
– снова услышал всхлип со стоном.
– Чем это ты меня приласкал? Копытом, что ль?
– Зачем копытом? Просто ногой приложился. А, зачем ты так тихо со спины подходишь, и вообще, ты кто такой?
– Дворовой я здешний. Местные мы! А, вот ты каким боком на наше подворье вперся? Кто разрешал?
Внешне перед Ищенко сидел на травке, не придя еще в себя, бородатый мужик, правда заросший больше положенного по современной моде, но так себе, ничего необычного.
– Бабка, говоришь? Хм! Это не бабка. Это ведьма черниговская, с Мизгирем шашни крутит. Появилась тут два дни тому. Вчерась хозяев подворья, вместях со скотиной всей извела. Домовик разговор слухал, ждут они каких-то двух смертных, незнамо чем насоливших хозяину дорожных татей.
– Та-ак! Ну, значит дождались.
– Так, что, вы те самые и есть? Ну, которых ждут?
– Выходит что так.
– Ага!
Мужик пристально уставился на кривича. Что он там хотел разглядеть при бледном свете луны, было непонятно, нервно проглотил подступивший к горлу комок, потряс за штанину находившегося в раздумьях пришлого.
– Ты, это, ноги уноси отсель, пока не началось. Время у тебя наверное еще есть. Я тут кота со своего подворья шуганул, думал соседский дворовой балует, оказался нечистый. Мизгиря побратим, в кота обернулся. Ну, я его...
– Бесхвостый?
– Черт-то? Угу.
– Тогда времени точно уже нет. Напарник мой, Рома, он сейчас в избе у ведьмы. Не бросать же мне его?
– Не знаю, ведьма страсть, какая вредная. Мово хозяина, словно коня взнуздала, да в усмерть заездила за ночь. Хозяйку и деток Мизгирь сам, своей рукой зарезал, а его тати скотинку с подворья свели кудась.
– Что же делать?
– скорее сам себе задал вопрос Андрей.
– Бечь, пока не поздно.
– Это не наш метод, Федя!
– возразил словами Шурика из комедии Гайдая.
– Как говорится, "Бог не выдаст, свинья не съест". Будем делать свою игру.
– Чаво-о?
– Чаво-Чаво? Живу я здесь! Так, а ты вообще, кто такой будешь, что-то я не понял?
– Ну, ты тугодум. Люди меня рисуют в своем уме так: "Немного кошки побольше. Да и тулово похоже на кошкино, а хвоста нет. Голова как у человека, нос горбатый-прегорбатый,
– Тьфу, ты черт! А я смотрю, и никак не пойму, кого ногой приложил!
– Не поминай нечистого, бо не ко времени явится!
– И то верно.
Дверь в избе открылась, и на низком крыльце проявился силуэт старухи. Старческий голос прокаркал:
– Уж не заснул ли ты там часом? Снедать иди! Твой товарищ заждался, да и заснул.
– Уже иду, бабушка!
– как можно ласковей откликнулся Ищенко, и уже тише, дворовому.
– Что присоветуешь, дружище?
– Гм! Ты по-первых постарайся ничего ведьминого не есть, а уж потом не спать.
– Понял!
– Увидишь черного кота с хвостом, не спутай с нечистым. Не ровен час опять приложишь! Я, то буду. Если чё, мы с домовиком тебя поддержим как сможем.
– Значит впишитесь? Добро.
– Ты на многое не рассчитывай. Если б могли чего, хозяева бы живы были. Но по мелочи подмогнем, не сумлевайся.
– Ви-и-тязь, ты где-е?
– Иду-у, хозяюшка-а!
Еще не зная, что будет делать, Андрюха твердой походкой направился к стоявшей на крыльце со светильником в руках ведьме.
– Ну, бабушка, вот он и я. Справился!
– веселым голосом проговорил он.
– Заходи, полуношник. Твой каличный, видать здорово устал. Поел и сразу уснул. Я ему на лавке постелила. Осторожней! На, возьми светильник. Не ровен час в узкой влазне за какой скарб зацепишься.
Пройдя через действительно узкие сени, Андрей оказался в большой и широкой, но единственной во всей избе комнате. Икон в красном углу не было, значит здесь жили родноверы. Еще один масляный светильник, сделанный из керамики, горел на столешнице, добре освещая стол и небольшой участок светелки. На столе в тарелке был уже нарезан хлеб, стоял кувшин, горловина которого, по-хозяйски накрыта куском полотна. У дальних окон на лавке развалился Роман, лежал, не раздевшись, даже не сняв брони. Его богатырский храп заставил притихнуть даже мышей под полом лачуги. Большая печь, на треть помещения выдвинулась от стены своей беленой известкой массой, выделялась из тени.
– Проходь, чего истуканом застыл?
– подтолкнула в спину к столу.
– Поснедай и тоже лягай.
– Ага.
Преодолев усилие над собой, шагнул к столу, уселся на табурет. Рука непроизвольно потянулась к еде. Боковым зрением увидел, что женщина наблюдает за каждым его движением.
Ищенко не был в своей конторе оперативником, не был штабистом, не имел отношение к нелегалам, он был обычным бойцом, если придется, пушечным мясом, но уже накопил кое-какой стаж и опыт. Мысль нагрянула в голову лучиком света в темном царстве. Ведьма, говоришь? Чем она отличается от обычного человека? По анатомии, практически ничем, а хоть бы и хвост есть. Бабка, как бабка.