Кромешник
Шрифт:
В ответ на вопрос Гек только хлопал глазами и шмыгал носом, словно был не в силах постоять за себя и чем-нибудь оправдаться.
– Племяш он Маргошкин, – лениво протянул рыжий. – А может, и не племяш вовсе, а любовник ейный, на самом-то деле. На нем же не написано!
Все дружно расхохотались: местные хорошо знали, что постоянным и единственным любовником Мамочки был сам рыжий Патрик, а полиции показалась смешной сама шутка о прожжённой бандерше и сопливом мальчишке.
– Что же вы делаете, идиоты, испортите ведь жизнь мальчишке! – буркнул с досадой старший, отдавая квитанцию. –
Гек приоткрыл рот и смотрел на него, как кролик на удава. Старший сплюнул в сердцах и вышел. Его команда потянулась за ним. Оставшиеся держали немую сцену несколько секунд, пока за дверями не затих шум удаляющихся моторов.
– Вот ведь лягавые! – покрутил головой один из свиноглазых парней. – Откуда они сегодня взялись на нашу голову? Налётчиков им пода… У?…
Длинный наотмашь, но вполсилы стукнул того кулаком по шее:
– Попробуй заткнуться на пару минут, ладно? – И, не дожидаясь ответа, повернулся к Геку: – Ну, что стоишь? Приберись за «друзьями», вытри пол. А то они наплевали тут, наследили говнодавами, псиной разит – приличный клиент и не зайдёт теперь. Вперёд!
– Я не нанимался к тебе в уборщики. – Гек разжал левую руку, и грязная тряпка сочно плюхнулась на паркет. Правая по-прежнему сжимала швабру с толстой увесистой деревянной ручкой.
– Я очень не люблю попусту повторять, но переломлю себя: прибери тут.
Гек угрюмо встретил его тяжёлый и сильный взгляд:
– Правильно, что не любишь. Поговорка есть такая: «Не пи…и помногу, пи…и помалу».
Длинный засмеялся, единственный в людном помещении, окинул взором окрестности, то ли цокнул, то ли щёлкнул языком и двинулся к Геку. Гек слишком поздно понял, что длинный успел выставить таким образом маяк: сзади кто-то перехватил ему горло и левую руку, одновременно переставив его к столу так, чтобы ноги утратили оперативный простор. Правая же рука потеряла чувствительность, повисла плетью от резкого и точного удара. Швабра упала с неприятным сухим звуком.
Гек скосил глаза и увидел равнодушное лицо Рыжего. Тем временем длинный, которого называли Джеймс, ухватил своею ладонью ладонь Гека, словно собираясь поздороваться, а другою задрал ему рукав рубашки:
– Парнишка-то не простой, духарик он у нас. Давно ли от «хозяина»?
– Чо буровишь, какой хозяин? – прохрипел Гек, упорно не отрывая взгляд от переносицы Джеймса.
– Патрик, отпусти его. Так, значит, не будешь убирать, да? – Джеймс улыбнулся криво, и Геку стало очень не по себе от его улыбки.
– Я не вредный по натуре, но убирать не буду, не за этим нанимался. – Гек перевёл взгляд и упёрся им в пространство между потолком и стеной.
– Ну, нет – и не надо. Ты не за этим нанимался. Да ещё спас нас всех от злобырей, насколько я понимаю. Да отпусти его, я сказал! Патрик, я что, очень похож на попугая? Дам вот в рыло – больно будет! А ну – все наверх, к чёртовой матери! Хочу тет-а-тет поговорить с молодым поколением.
Вся толпа, за исключением Патрика и Гека, испуганно повалила на второй этаж. Один из парней успел сунуть за пазуху литровую бутыль коньяку, а в руки взял «палку», состоящую из стаканов, надетых один на другой.
Патрик отпустил Гека, но стоял по-прежнему
– Флюс (имелся в виду Энди, брат Пилота) упоминал о тебе, да я, признаться, не запомнил за множеством дел. Давно от «хозяина»?
– Месяц с копейками.
– За что?
– За карман. – Гек давно уже перестал объяснять, что и как было на самом деле, смысла не было, да и интереса со стороны окружающих.
– Срок?
– Три плюс один, плюс пересидка.
– Так сколько же тебе лет?
– Четырнадцать. Следак приписал два года, когда к свадьбе готовил.
– А где живёшь?
– Да где снял комнату, там и живу. У твоих-то людей небось и снял.
– Вот что… Как тебя? Гек? Вот что, Гек: можешь звать меня Дядя Джеймс. А поскольку я тебе все же не родной дядя, то зови меня на «вы». Я не шибко-то привечаю блатных мальчиков, видел – своих идиотов хоть пруд пруди. Но ты нормально сегодня реагировал и предупредил, в общем-то, вовремя… Какого хрена они полезли сегодня! Платишь, платишь им – все мало! Теперь ещё и штраф! Можешь работать у меня. Жить будешь здесь, раз «племянник», оклад триста пятьдесят, плюс что урвёшь в пределах правил, за жильё платить не надо. Подходит, а? – Дядя Джеймс покончил с салатом и умиротворённо ковырял той же ложкой китайские грибочки в стеклянной розетке.
– А что делать я должен?
– То же самое. Ну, за порядком смотреть, хотя вышибалой тебе рановато будет. Подать, принести, если клиент попросит…
– Подай-принеси не будет, даже если вы попросите. В халдеи не пойду.
– О-о, гордый какой! И чаевых, наверное, не возьмёшь?
– Пока не берет, – вмешался в разговор Патрик. – Маргоша говорила про него.
– О нем. – И, видя, что ни Патрик, ни Гек не поняли его реплику, Дядя Джеймс пояснил: – «Про него» – неграмотно. Надо говорить «о нем». – И продолжил: – Ксивы есть?
– Потерял в дороге, – соврал Гек. – Да и толку в них, в липовых-то. Даром что на зоне выдали, а все равно липа. А настоящие – может, у отца метрики и завалялись, если не пропил.
– А где отец?
– Знать не знаю. Да пропади он пропадом, отец этот…
– Чего так?
Гек рассказал полуправду, напирая на голод и пьянство.
– Ну так идёшь к нам?
– С подай-принеси?
– Без.
– Тогда иду.
– Скрепляем договор печатью, – улыбнулся Джеймс и внезапно выбросил правый кулак прямо в лицо Геку.
Гек успел шатнуться вместе со стулом назад, но кулак догнал его скулу и, пусть ослабленно, все же добавил скорости падающему стулу. Гек кувыркнулся через голову и остался на ногах, опыт драк в тесных помещениях у него имелся. Но Патрик уже успел цапнуть его за шиворот. Гек и здесь знал, что делать: он быстро вертанулся вокруг своей оси, винтом выкручивая рубашку из пальцев. Почувствовав, что пальцы соскочили с воротника, прыгнул в сторону Дяди Джеймса… и приземлился, вспахивая носом и подбородком паркет, – это Патрик отпустил его воротник, но дал подножку.