Кромешник

О'Санчес

– Хватит с тебя? Может, уголок пойдёшь делать?

Гек отрицательно помотал головой:

– Два раунда ещё впереди, поехали! – Он начал было движение, но вдруг остановился и опустил руки. Патрик невольно последовал его взгляду и обернулся к двери. Гек стремительно прыгнул, сомкнув руки в перчатках в единый блок, и с разворота саданул Патрика в челюсть.

Резким получился удар, хлёстким, но маловата масса была у Гека: Патрика отбросило силой удара влево, он даже согнул ноги в коленях, словно пытаясь сесть, а все же устоял. Его шатнуло, Гек почувствовал, что самое время

добавить, дёрнулся наперерез и… вырубился от точного удара в подбородок.

Через пару минут он открыл глаза и увидел потолок, потом покосился – рядом возвышался Патрик:

– Ну, сволота хитрожопая, поднимайся! Врёшь, я тебе пока ничего нигде не повредил, но у нас для этого третий раунд есть. Подъем!

Гек стал подниматься, но потерял равновесие и шлёпнулся на задницу. Потом встал и, шатаясь, поднял было руки, опустил и снова поднял. Как слепой двинулся он в ту сторону, где его ждал Патрик. Тот, даже не перемещаясь, пренебрежительно пихнул Гека ногой, и он опять повалился.

– Вставай-вставай, это только цветочки…

Но Гек уже был как сомнамбула: он свёз с головы шлем, икнул и упал на колени в приступе сухой рвоты, когда есть все муки позывов, но нет облегчения от извержения рвотных масс.

– Так ты что, сопляк, скис уже? Ай-яй-яй-яй-яй! Ладно, отдохни… пять минут, да. Потом начнём по-настоящему.

Гек со стоном перевернулся на спину, сунул руки под мышки, освободил их от перчаток, встал все-таки на ноги и покачиваясь побрёл к двери.

– Ты куда, разве я тебя отпускал? – с притворным удивлением спросил его Патрик.

Гек, не оборачиваясь, потряс головой и вышел из зала. Дверь захлопнулась вслед за ним, и почти сразу оттуда послышался негромкий и мягкий удар – тело шлёпнулось на пол.

Патрик помедлил пару секунд и, вздохнув, пошёл за ним…

Говорят «звезды посыпались из глаз», когда удар в голову очень сильный и очень болезненный. Такого Патрик не испытывал давно, очень давно: от удара двумя ногами в лоб он вылетел обратно в зал, упал навзничь и зарычал от боли и унижения. Этот артист провёл, да ещё дважды, его, Патрика, как сопливого пацана!

…Гек, изобразив отключку, тихонько поднялся на метр по тамбурной лестнице, уцепился руками за перекладину и стал ждать. А Патрик, великий и непобедимый Патрик, вдруг проявил не свойственную ему самонадеянность и поплатился за это.

…Гек успел посопротивляться не долее секунды, прежде чем окончательно и без дураков потерять сознание: Патрик, почти выйдя из берегов, яростным ударом в живот сломал ему ребро, и вторым, в голову, обеспечил Геку тяжелейшее сотрясение мозга. С полчаса прошло, прежде чем Патрик обеспокоился, осмотрел неподвижного Гека и отнёс его в комнату к Мамочке Марго, откуда та и позвонила в службу скорой помощи. Гек был не ахти какая важная птица, платить за него никто не хотел, пока Дядя Джеймс не примет решения, а потому его отвезли в четвёртую городскую лечебницу для малоимущих, где он и провалялся в беспамятстве четверо суток, да на излечении почти месяц. В те дни Дядя Джеймс как раз затеял первую небольшую войну с сицило-американцами за право проведения подпольных лотерей на

предпортовых улицах. Изобретение принадлежало макаронникам, но Дядя Джеймс справедливо посчитал, что это его территории, а значит, и право на игру тоже его. И он и Патрик были заняты по уши, так что Гека никто ни разу не вспомнил и не навестил за весь месяц.

А в Бабилон-город тем временем вошла весна.

Глава 14

Сердце ждёт чуда…

А ночь и звезды в небе

Так обыденны.

– …Мазила пусть займётся лотереей, в контакте с Германом, а возить меня будет Черепок. – Совещание подходило к концу, и Дядя Джеймс отдавал последние распоряжения.

Боцман виновато откашлялся:

– Черепок не умеет мотор водить.

– То есть как это не умеет? Научить! Погоди, да чего там уметь – прав, что ли, нету у него?

– Не умеет – и все, потому что осел. Научим и права купим, но завтра-то он за баранку не сядет, верно?

– Пожалуй. И все равно Мазиле свой уголок для работы выделяем. А возить меня будет… будет меня возить…

– Кубика возьми, – вмешался в разговор Червончик, – он классно тачку водит.

– Мотором управлять – это ещё не все, голова хоть небольшая – а нужна! Есть у него голова, а в ней мозги?

– С мозгами слабовато, это верно.

– Ну так и заткнись. Лезет тут не вовремя с советами своими. Когда я попрошу у тебя совета, тогда и раскрывай хайло. Понял?

– Понял, понял. Что ты сразу заводишься-то? Я же как лучше хотел.

– Магомет меня будет возить. Фред, есть у него права? – обратился он к Боцману.

– Полно. Даже настоящие имеются. И вод…

– Ну и ладушки, на том и порешили. Совещание окончено. Всех благодарю, но никого не задерживаю, друзья мои.

«Друзья» в момент собрались и вымелись из кабинета. Патрик остался, но Дядя Джеймс воспринял это как должное, он любил, когда позволяли обстоятельства, иметь его под рукой.

– А что твой Малёк?

– В больнице, я думаю, где ещё.

– В больнице? – удивился Дядя Джеймс, знавший эту историю не хуже Патрика. – А с каким диагнозом, и давно ли?

Патрик терпеливо напомнил ему обстоятельства дела.

– Так он в больнице, или ты думаешь, что он в больнице?

– Его, считай, в одних трусах и футболке в больницу отвезли, а Марго пообещала к выписке привезти его вещи. Куда он без них уйдёт?

– Да, вредным оказался парнишка. Ну что, отпустим его с миром или как, а, Патрик?

– Ты в смысле, что может рассказать чего не надо? Дак он и не знает толком ничего.

– Не уверен. Навести его. Да, навести, переговори, то да се, успокой. Я узнавал: выписка через три дня. Уберёшь его через пару дней – и поглубже в залив, вместе с вещами. Был и убежал. Куда – кто его знает. Понял?

Патрик поёжился:

– Может, не я его… Он ребёнок все-таки… Стыдновато как-то…

– А кто – Марго? Лишний звон ни к чему. Какие мы чувствительные! Ребёнок! Все. Скажи, чтобы запрягали, на рынок прокатимся, а потом пообедаем, – сегодня мамаша нас кормит, настряпала – пальчики оближешь.