Кросс

Паттерсон Джеймс

Мясник без труда слился с толпой веселых студентов, заполнявших кампус Университета Джорджа Вашингтона. На нем были джинсы и серая майка с короткими рукавами и с надписью «Спортивный факультет». В руке — потрепанный томик Айзека Азимова. Все утро он провел за чтением «Основания», пересаживаясь с одной скамейки на другую и наблюдая за студентками. Он ждал Мэриэнн.

Она ему действительно понравилась, и он уже двадцать четыре часа наблюдал за ней. Выходит, она задела его сердце. Она все же протрепалась о случившемся — он знал это наверняка, потому

что слышал, как она рассказывала своей лучшей подружке Синди о «психологе-консультанте», с которым беседовала пару дней назад. А потом она отправилась на вторую «консультацию», несмотря на его четкий приказ и предупреждение.

А это ошибка, Мэриэнн.

После лекции по английской литературе XVIII века Мэриэнн покинула кампус, и он последовал за ней, смешавшись с группой студентов — их было человек двадцать. Он сразу понял, что она направляется к себе домой. Что ж, тем лучше.

Может, у нее сегодня больше нет лекций, а может, это просто «окно» между занятиями. Не имеет значения. Она нарушила правила, и ее следует наказать.

Он решил обогнать девушку. Поскольку она училась на старшем курсе, ей было разрешено жить вне кампуса. И она снимала со своей подругой Синди маленькую квартирку с двумя спальнями на пересечении Тридцать девятой и Дэйвис-стрит. Квартирка располагалась на четвертом этаже, лифта не было, и он легко проник в нее. Замок наружной двери открывался ключом — детская забава, и только.

Он решил устроиться поудобнее, пока ждал ее. Снял ботинки и всю одежду — он просто не хотел пачкать шмотки кровью.

Потом сел, полистал книжку, пошатался по квартире. И как только Мэриэнн вошла в спальню, Мясник схватил ее и приставил скальпель к горлу.

— Привет, Мэриэнн, Мэриэнн, — прошептал он. — Разве я не просил тебя держать рот на замке?

— Я никому ничего не говорила! — ответила она. — Пожалуйста, не надо!

— Врешь! Я же сказал тебе, что с тобой будет. Черт побери, я даже показал тебе!

— Я никому не говорила! Правда!

— Я тоже тебе правду сказал, Мэриэнн. И поклялся здоровьем собственной матери.

И внезапно полоснул скальпелем слева направо по ее горлу. Потом полоснул еще раз, в обратную сторону.

Пока она задыхалась на полу, он сделал несколько снимков.

Ему не хотелось забывать Мэриэнн, Мэриэнн.

Глава 12

Вечером следующего дня Мясник все еще находился в округе Колумбия. Он прекрасно знал, что на этот счет думает Джимми Шляпа, но Джимми всегда был трусоват, всегда отчаянно старался выжить. Поэтому мог и сейчас спросить: «Какого черта мы тут делаем? Зачем торчим в Вашингтоне?»

Ну, если по правде, он знал зачем. Он вел угнанный «шеви-каприс» с затемненными стеклами по району Саут-Ист. Он искал дом, ему нужно было убрать еще одного человека — и все из-за Мэриэнн, Мэриэнн и ее болтливого язычка.

Он хорошо помнил адрес и решил, что это где-то рядом. Дело будет сделано, а потом они с Джимми уже могут смыться из Вашингтона.

—

Эти улицы напоминают мне родной район, — заметил Джимми Шляпа, сидевший на пассажирском месте. Он старался, чтобы его голос звучал небрежно, не выдавая его беспокойства по поводу того, что они так долго болтаются здесь после убийства этого китайца.

— Это почему? — спросил Мясник. Он уже знал, что сейчас скажет Джимми. Он почти всегда знал это заранее. И эта предсказуемость Джимми доставляла ему удовольствие.

— А тут все разваливается к чертовой матери, понимаешь? Прямо на глазах рассыпается. Точно как в Бруклине. Вот тебе и почему. Видишь, сколько чистильщиков обуви на каждом перекрестке? Кто еще станет жить в таком дерьме, в каком они живут?

Майкл Салливан улыбнулся, но как-то вяло. Шляпа иногда нес полную чушь, и это раздражало.

— Если бы политики захотели, они бы все тут давно вычистили. Не такая уж это трудная задача, Джимми.

— Ох, Майки, ну ты и наивняк! Может, тебе самому в политики податься? — Джимми Шляпа помотал головой и отвернулся к боковому окну. Он знал, что дальше эту тему развивать не стоит.

— А тебе не приходит в башку спросить, за каким чертом мы тут ошиваемся? Может, ты решил, что я глупее всех этих тупых козлов с Кони-Айленда? Может, тебе хочется выскочить сейчас из машины? И рвануть на вокзал, и сесть на поезд до Нью-Йорка? А, Джимми?

Мясник улыбался, и Шляпа понял, что и ему самому, вероятно, можно засмеяться. Вероятно. Потому что он собственными глазами видел, как Салливан расправился с их «друзьями» — одного он убил бейсбольной битой, другого газовым ключом. С таким типом надо всегда соблюдать осторожность.

— Ну и что мы тут делаем? — спросил он. — Мы уже должны быть в Нью-Йорке.

Мясник пожал плечами:

— Я ищу дом одного копа.

Джимми даже глаза зажмурил:

— О Господи! Только не копа! Зачем тебе коп? — Потом он надвинул шляпу на самые глаза. — Делать тебе нечего…

Мясник снова пожал плечами.

— Просто доверься мне, — сказал он. — Разве я хоть когда-нибудь тебя подводил? Разве я хоть когда-нибудь перегибал палку?

Тут они оба расхохотались. Действительно, разве Майкл Салливан хоть когда-нибудь перегибал палку? Он же всегда ее перегибал, да еще как!

Им понадобилось минут двадцать, чтобы найти нужный дом. Он был двухэтажный, с остроконечной крышей. И выглядел так, словно его недавно покрасили. На подоконниках стояли цветы в горшках.

— Тут живет коп? Вообще-то неплохой домик. И отделан здорово.

— Ага. Но я хочу ввалиться туда и устроить небольшой погром. Может, и пилу свою задействовать. Ты пощелкай потом.

Шляпа скривился:

— Не самая лучшая идея, по-моему. Не, я серьезно!

Мясник опять пожал плечами:

— Понятно, что серьезно. За милю видно. У тебя из башки прямо-таки жаром пышет, такты свои бедные мозги перетрудил.

— А как этого копа зовут? — спросил Шляпа. — Это, правда, не имеет никакого значения.