Кровавые девы

Хэмбли Барбара Джоан

— Больно…

— Хорошо. Значит, им тоже не понравится.

Одной косицей Лидия оплела дверную ручку, вторую повесила под притолокой. Но этого было мало, и она еще раз сбегала в спальню и принесла целый ворох длинных плетенок, которые каждый вечер развешивала на окнах, прежде чем лечь в постель. Их хватило, чтобы защитить все входы в дом. Лидии так хотелось спать, что она натыкалась на стены; ее разум боролся, изо всех сил стараясь сбросить навеваемое вампирами оцепенение.

Разве можно одновременно испытывать страх и засыпать на ходу?

— Кто это? Мадам?

—

Я их не знаю, — девочка прижала ладони к вискам, потом к глазам. — Голоса… это не она. Когда она держала меня… пока я менялась… она была частью моих мыслей, моего сердца…

Лидия кое-как добрела до кухни и вытащила ящики серванта. Для его превосходительства было делом чести предоставить живущим во флигеле гостям лучшее серебро — и слава богу! Путаясь в тонкой бечевке и то и дело роняя ложки и вилки, она привязала столовые приборы к кочерге и ручке метлы.

— Вот, возьми…

Женя вскрикнула:

— Жжется! Глаза жжет, как от дыма!

— Это отпугнет их. Серебро обжигает вампиров, — ответила Лидия. — Сможешь выдержать?

— Наверное…

Девочка рассеянно озиралась по сторонам, словно не совсем понимая, где она и что с ней происходит. Лидии пришлось заговорить с ней:

— Посмотри на меня. Сосредоточься. Не слушай голоса, отвлекись от них, не впускай их в сознание, — она широко зевнула и тряхнула головой в тщетной попытке придать мыслям ясность. — Иначе пропадешь. И помни — скоро это кончится.

Она бросила взгляд на стоявшие в красном углу вызывающе роскошные часы. Время едва перевалило за два ночи. Лидия глубоко вздохнула. Кто бы ни стоял за дверью — Голенищев, его соперник, сердитые юные мятежники, о которых ей рассказывал Джейми, — скоро им придется уйти, чтобы добраться до убежища прежде, чем небо озарят первые проблески рассвета. Если они пришли сюда только для того, чтобы следить за домом…

Стекло в спальне разбилось и с тихим звоном осыпалось на пол. Лидия бросилась туда и увидела, как темные фигуры шарахаются от подоконника, не в силах вынести близость чеснока. В тот же миг разбилось еще одно окно, у нее за спиной, в гостиной… четыре комнаты, восемь окон, две защитницы…

Евгения закричала. В разбитое окно спальни просунулся длинный шест, скорее всего, позаимствованный из лодочного сарая. Крюк метался туда-сюда и царапал раму, пытаясь подцепить чесночную «косу». Лидия шагнула к окну и ткнула в темноту своим импровизированным оружием с серебряными накладками. Как только шест убрался, она сдернула с обоих окон плетенки и бросилась в гостиную.

— Госпожа! — Евгения сражалась со вторым шестом, то отбивая его, то тыкая ручкой метлы в окно. Но она стояла слишком далеко и не доставала до цели. Лидия обмотала половиной гирлянды ручку ведущей в спальню двери, подобрала тяжелые юбки и в два прыжка пересекла гостиную. Из темноты за окном проступало лицо, белое, как у мертвеца, но с живой мимикой и мягкостью… От зеркальных глаз стоявшей в ночи женщины отразился свет.

Кто-то проорал:

— Сука!

Второй голос отозвался на русском; Женя спряталась за Лидию, цепляясь за ее одежду. С силой брошенное полено выбило

еще одно окно, на этот раз — в дальнем конце гостиной. Лидия метнулась туда. Колотя кочергой по темноте, она боролась с крепнущим ощущением, что все это — лишь сон, и не важно, сумеет она защитить дом или нет.

— Подойди ближе! — крикнула она Жене.

Девочка решительно шагнула к окну, в котором снова появился шест. Сначала она несколько раз ткнула ручкой метлы в темный проем, потом ухватилась за крюк и попыталась вырвать его из рук нападающего вампира. Сила, с которой тот дернул шест на себя, заставила ее вскрикнуть.

— Они сильнее тебя! — Лидия отступила, нашарила вторую часть гирлянды и обернула ее вокруг ручки двери в кабинет. — Надо продержаться еще немного…

Мужской голос снова что-то прокричал по-русски. На этот раз вампир был ближе — возможно, стоял на веранде. Евгения ответила, потом прошептала, повернувшись к Лидии через плечо:

— Он говорит, что вы меня предадите. Что я уже вампир, поэтому вы подождете, пока я не усну… Говорит, что я обязательно засну, и скоро. И тогда вы вытащите меня на улицу, чтобы я сгорела на солнце…

— Нет.

По искаженному горем детскому лицу, такому бледному на фоне темных волос, текли слезы.

— Даже если я проклята? Он говорит, меня ничто не спасет.

— Ты этого не знаешь, — в отчаянии проговорила Лидия. — Священник может…

Снаружи донесся глумливый ответ. Перевод едва ли был нужен.

— Он говорит, священники врут. Все они.

— И ты веришь…?

Что-то тяжелое ударилось в дверь спальни у них за спиной. Лидия развернулась в ту сторону. За дверью выругались серебристым женским голоском, холодным, как лунный свет. Потом разбилось третье окно, и Лидия бросилась к нему, чтобы не дать длинному шесту с крюком сорвать чесночную плетенку.

То ли случайно, то ли из-за неловкости, которую ей, как и сонливость до этого, внушили вампиры, она зацепилась ногой за низенький табурет и упала. Голова с пугающе громким стуком ударилась об угол стола. В то же мгновение Лидия услышала звон разбиваемого окна. «Наверное, на чердаке… вверху», — подумала она. Ей казалось, что она смотрит на комнату в перевернутую подзорную трубу. Надо встать! Встать!

Ей удалось перевернуться, и пронзившая голову боль тут же вызвала приступ рвоты, который из-за корсета оказался настоящей пыткой. Где-то за серой пеленой, приглушающей все чувства, испуганно кричала Женя. Затем холодные руки рывком подняли ее с пола; совсем рядом она увидела зловеще мерцающие глаза вампира. Воротник блузки разошелся под его когтями.

— Ведьма! — русское слово хлестнуло, словно бичом.

Вампир — худой мужчина с застывшим лицом, на котором порезом выступали растянутые в гримасе губы, — швырнул ее на пол и схватился за руку, на пальцах которой уже появились волдыри, вызванные соприкосновением с серебряной цепочкой. За ним Лидия увидела Евгению — девочка отступала в угол, куда ее загоняли двое других чужаков, мужчина и женщина.

Вампир с застывшим лицом отвел ногу, чтобы пнуть ее:

— Ах ты гряз…