Кровник
Шрифт:
— Ну, слава Богу! — констатировал я. — Повезло вашим соседям. — И, ухватив черенок лопаты, из-за плеча запулил яркий шарик в дождливое серое небо…
Через семь с половиной минут ахсалтаковскую усадьбу плотным кольцом окружала толпа любопытствующе-негодующих старомачкоевцев. Отследил-таки кто-то проникновение в село моих пацанов и тут же сообщил остальным! Непосредственно в усадьбе все были заняты своими делами: сыновья Зелимхана совместно с мадам Ахсалтаковой одевались потеплее под контролем одного из моих бойцов; другой пацан готовил к выезду машину; еще один растирал меня спиртом, обнаруженным в
— Кондор, Кондор, я Подвал, прием…
Я уже почти оделся, когда радист базы ответил Исрапи:
— Командир выехал. Подвал. Что хотел?
Я досадливо крякнул. Однако в отсутствии оперативности Зелимхана упрекнуть никак нельзя! С момента окончания разговора Ахсалтакова с Исрапи до выхода в эфир радиста минуло от силы пятнадцать минут. И очень может быть, что отряд Зелимхана уже минут десять в пути. Тогда очень скоро они будут здесь. Поэтому надо принимать экстренные меры.
Исрапи растерянно посмотрел на меня и пожал плечами.
— Что там? — недовольно поинтересовался я. — Где командир?
— Выехал уже, — пролепетал Исрапи. — Нет его, совсем нет…
— У Зелимхана есть с собой переносная радиостанция, адаптированная к частоте вот этой штуковины? — Я показал пальцем на радиостанцию. — «Моторолла» или еще что-нибудь в этом духе? Есть?
— У него есть, есть, — подтвердил Исрапи. — Но частоту я не знаю, а радист не скажет — секрет! Радист может на него выйти — это точно.
— Так ты попробуй, объясни подоходчивее этому радисту, что необходима экстренная связь с Зелимханом, — посоветовал я. — Если мы с ним не свяжемся, может произойти трагедия. Тебя, кстати, я убью первым. Твоя рыжая морда мне так не нравится, так не нравится!
— Кондор, скажи частоту командира, — заголосил Исрапи. — Надо экстренно с ним связаться!
— Ага, разогнался, — ответил радист. — Ты что там, совсем сдурел?
— Дело касается безопасности его семьи! — отчаянно выкрикнул рыжий. — Если я не свяжусь с ним — не знаю, что и будет!
— Ну ладно, — в голосе радиста явно прослеживалось недоумение. — Жди, я сообщу командиру, — так сказал радист и заглох минуты на две. — Подвал — Кондору, — возник голос радиста после томительного ожидания. — Переключись на «икс-эль 25–63» — и на десять выше.
Исрапи быстро потыкал в кнопки на панели радиостанции, и в комнату ворвался встревоженный голос Зелимхана:
— Але, Подвал, але!
— На приеме, на приеме Подвал, — ответил Исрапи, дождавшись паузы. — Как меня слышишь?
— Слышу, — буркнул Зелимхан. — Что ты там несешь, сын осла?
— Твоих детей взяли в заложники! — обреченно выкрикнул Исрапи. — И жену тоже! Остановись! Немедленно остановись, не езжай дальше! Они убьют их, убьют. Они могут! Он уже убил Руслана и Юхи
— Я уже стою, не ори, — неожиданно спокойно и тихо ответил Зелимхан. — Что они хотят?
— Хотят своих людей обратно, — объяснил Исрапи. — Их командир говорит, что ты забрал двоих людей. Вот он здесь, хочет с тобой говорить.
— Он понимает по-нашему? — поинтересовался Зелимхан.
— Вроде бы нет, — ответил Исрапи. — Но он убил Юхи и взял нас в заложники именно после того, как ты приказал его убить. Не знаю — может, просто совпадение…
— Ладно, дай ему микрофон, — приказал Зелимхан. Исрапи протянул мне манипулятор — я сделал вид, что не вполне понял его жест.
— Командир хочет с тобой говорить, — пояснил Исрапи. — Вот сюда нажимай, когда на передачу работаешь, — он показал на рычаг манипулятора.
— Жопу свою поучи с гранатой обращаться, — посоветовал я. — Скоро пригодится! — И взял манипулятор.
— Салам, Зелимхан, — поприветствовал я абонента. — С тобой говорит некто Иван Иванов, командир тех пацанов, которых ты взял в плен.
— Аллейкум ассалам, — ответил Зелимхан. — Ты кто? Я тебя знаю?
— Не-а, не знаешь, — отказался я. — И я тебя тоже не знаю. Незачем нам друг друга знать. Так будет лучше для обоих.
— Ясно, — сказал Зелимхан. — Что хочешь?
— Отдай моих людей, Зелимхан, — попросил я. — Живых, здоровых, с оружием. И тогда твоя семья не пострадает. Я принесу им извинения за доставленное беспокойство и отпущу с миром. Давай, езжай на базу, забери моих парней и подгребай сюда, потолкуем. Всего-то делов.
— Вон как, — произнес Зелимхан. — Всего-то делов? Даа-а-а, ты шустрый парень! — Помолчав несколько секунд, Ахсалтаков попенял мне:
— Слушай, Иван, ты вообще нехорошо поступаешь! Разве так можно — брать в заложники женщин и детей? Это не по-мужски!
— Я знаю, — согласился я. — Но у меня нет другого выхода, Зелимхан. Как я заберу иначе своих людей? И потом, у меня есть хорошие учителя из вашей когорты — мастаки по части больниц… В общем, так: бери моих бойцов и приезжай. Рыжий тебе объяснит, где меня найти. Ты должен подъехать один и без оружия — обсудим условия обмена. Если будешь дурковать, я убью твою семью, а начну с Шамиля. Он уже совсем мужчина, должен показать пример брату, как умирает гордый горец. Понял?
— Понял, понял, — сдержанно ответил Зелимхан и даже через динамик стало слышно, как он яростно скрежетнул зубами. Ух, волчара! Такой порвет на части и не спросит, как звали!
— Ты вот что, Иван, — медленно проговорил Ахсалтаков. — Ты послушай меня.
— Я слушаю тебя, слушаю, — сказал я. — Только не забивай мне баки. Подступы к селу под контролем, и если вдруг появится какая-нибудь машина, я приму меры.
— Да стою я, стою на месте, — заверил Зелимхан. — Слушай сюда. Ведь у тебя тоже есть семья, а, командир? Вычислить ее будет очень просто. Ты мне веришь?
— Хорош базарить, Зелимхан, — грубо буркнул я. — Детдомовский я, круглый сирота. Жены и детей у меня нет, вычисляй сколько влезет. Повторяю еще раз: рыжий тебе скажет, куда подъехать. Ты должен быть один и без оружия. И еще. Те, кто будут с тобой, должны остановиться не менее чем в двухстах метрах от нас. Увидишь, мы будем на виду. Все, бывай.