Кровью!

Коллинз Нэнси

Пять пальчиков с кривыми когтями вцепились в измазанную кровью простыню, и тельце выдернулось из родового канала. Новорожденный вампиренок лежал на грязной простыне в изнеможении, как огромная личинка, мокро блестя от родовой жидкости.

Палмер уставился на эту тварь на кровати и закрыл рот тыльной стороной ладони. Соня подошла обрезать пуповину своим ножом. Тварь подняла огромную голову на неожиданно устойчивой шее, настороженно глядя плоскими черными глазами.

– Ну, тихо, тихо! – пробормотала Соня, будто обращаясь

к норовистой и потенциально опасной лошади.

– Соня? Соня, что там с ребенком? Почему он не плачет? Почему я не слышу плача, Соня?

Преодолевая отвращение, Соня обрезала пуповину, быстро перевязав конец. При этом она заметила, что у младенца между ног – совершенно гладкое место, даже заднего прохода нет.

– Соня, почему ты не отвечаешь? – Аниз завозилась, пытаясь сесть. Соня встала между матерью и младенцем.

– Лучше тебе не смотреть на это, Аниз, поверь мне!

– Что там такое? Ребенок мертв?

– Нет, не мертв. Только... только это не ребенок.

– То есть как – не ребенок?

– Аниз...

– Женщина, дай мне увидеть мое дитя!

Соня вздохнула, повернулась, чтобы взять это создание и показать матери. Но его уже не было.

– Палмер, черт тебя побери! Я думала, ты смотришь!

– Ты мне не говорила! Черт побери, это же новорожденный? Откуда мне было знать, что оно пойдет пройтись?

– Куда же эта сволочь девалась? – Соня шагнула прочь от кровати, осматривая тени вдоль плинтусов.

Уголком глаза Палмер заметил какое-то размытое движение, потянулся было за пистолетом, но быстро отверг эту мысль.

Господи, это жеребенок! Очень мерзкий, уродливый, мутант-вампир – да. Но убивать его? Это же всего лишь ребенок.

Что-то бросилось из-под бюро и вцепилось Палмеру в правую икру. Он взвизгнул, когда кольцо миножьих зубов стало пробивать себе дорогу к мясу через штанину.

Ругаясь и прыгая на одной ноге, чтобы сохранить равновесие, Палмер попытался стряхнуть адского младенца. Когда он дернул ногой второй раз, тварь полетела кувырком через комнату. Хлопнувшись на спину, младенец завизжал, как поросенок, оторванный от сосца матки.

Палмер рискнул глянуть на ногу – штанина была разорвана в клочья, из десятков мелких проколов выступила кровь. Будто по ноге ударили усаженной иглами пинг-понговой ракеткой, но других повреждений не было.

Адский младенец болтал конечностями в воздухе, как перевернутая черепаха, пытающаяся снова встать на ноги.

– Хватит! – твердо сказала Соня, подхватив визжащего младенца с пола. – А ты лучше смажь ногу чем-нибудь, пока инфекция не попала.

– А с этимчто делать? – огрызнулся Палмер, ткнув пальцем в ребенка.

– Не беспокойся, я разберусь.

Соня держала дергающегося мутанта, как гремучую змею. Пальцы ее сомкнулись за дырами, где должны были бы быть уши.

Она показала младенца матери.

– Если хочешь,

я это сделаю. – Голос Сони был ровен и лишен эмоций – будто она предлагала вынести мусор.

– Нет. Это мой ребенок. Это моя работа.

Аниз протянула руки и взяла выдирающегося младенца. Она пыталась не показать на лице отвращения, которое испытывала к собственной плоти и крови, но это было трудно. От прикосновения Аниз мутант перестал злобно дергаться и взглянул на мать непроницаемыми бездонными глазами. Хрящ, образующий его рот, стал быстро западать и выпадать. Детеныш просил грудь.

– Оно не виновато, – грустно сказала Аниз. – Таким оно родилось. И другим не могло быть. – Она глухо рассмеялась. – Знаешь, до всего этого я действительно подумывала завести ребенка. Не сразу – потом, когда смогу себе это позволить. Может, съездила бы куда-нибудь тайком на искусственное оплодотворение. – Губы ее скривились горькой пародией на улыбку. – И никогда не думала, что получится вот такое... такое... – Она сглотнула слюну, сделала глубокий вдох. – Ладно, я ж сказала: это моя работа.

Как зеленую веточку, сломала она шею младенца. Он даже вскрикнуть не успел. Аниз, глядя на крохотное недвижное тельце, провела рукой по выпирающему лобику.

– Бедняжка. Оно тоже об этом не просило...

Вдруг лицо ее исказилось гримасой, и трупик мутанта, выскользнув у нее из рук, с глухим стуком упал на пол.

– Что случилось, Аниз?

– Схватки. Снова начались. О Господи, только не это! Второй раз я это не вынесу!

Аниз ухватила Соню за плечо, тужась, ногти глубоко ушли в кожу.

– О Господи Иисусе, пусть это кончится! – Прерывистый вдох сквозь стиснутые зубы. – Когда этот первый вылезал, он меня сильно порвал, Соня! Я не знаю, смогу ли я...

Третья схватка превратила ее слова в проглоченный крик.

– Не волнуйся, Аниз, все будет нормально. Пока я здесь, с тобой ничего не случится, понимаешь?

Соня высвободилась из хватки Аниз и села в ногах кровати.

Второй ребенок Аниз появился на свет в сорочке. Соня разодрала толстую мембрану и увидела под ней нормальное лицо человеческого младенца. Она его чуть пришлепнула ущипнула и была вознаграждена возмущенным здоровым ревом. Быстро перерезав пуповину, Соня обернула новорожденного чистым полотенцем. Улыбнувшись, она протянула дитя матери.

Аниз отвернулась, прижимаясь лицом к подушке.

– Не хочу это видеть!

– Это нормальный ребенок, можешь посмотреть.

Аниз застыла, потом осторожно подняла голову. Соня испугалась ее истощенного и больного вида. Мать недоверчиво всмотрелась в ребенка, завернутого в импровизированную пеленку.

Было видно, что хотя младенец красный, как кусок сырого мяса, у него цвет кожи матери. Дитя с миниатюрным личиком профессионального боксера мяукало, как сиамский кот в жару.

– Какая она красивая!