Крыло
Шрифт:
Кашель душит, через раз дышу. Дышу, бесконечно сожалея, что ввязался во всё это.
В земной мифологии и ранних языческих религиях смерть Бога была нормой. Один, Осирис, да сам чёртов Иисус. Перерождение — норма. Природа умирает осенью, чтобы переродиться весной. Все души проходят цикл перерождения.
Я не хочу знать, как перерождается Бог. А оно обязательно переродится, потому что оно ещё существует. И находится в полной своей силе.
Почему у кого-то
Открываю глаза и, с трудом приподнимаясь, оглядываюсь. Три жреца и два неизвестных смотрят на меня с долей удивления.
— В сознании, — констатировал мужчина в красном костюме, Бронс. — Любопытно.
— Он прошёл ритуал, — тут же закрыл меня Артур. — Он посвящённый.
— Ритуал вне лимита, — напомнил Бронс.
— Но он — посвящённый, — настоял Артур. — Храм даст виру за нарушение лимита. Но мальчик теперь один из нас.
Я едва держался в сознании и опустил взгляд вниз, на свои руки. Рисунок на них, такой же, как у остальных. Он ярко пылал разными цветами. Я — маг.
С этой мыслью меня накрыла тьма.
Глава 16
Очнулся со скованными руками, несколько секунд потратил на попытки сообразить, что произошло до того, как я отключился. Вспомнил. Наличие оков тут же получило логическое объяснение, я скорее удивился бы, если их не было. Также ожидал, что, открыв глаза, увижу тюрьму.
Но нет. Воздух чист, что естественно для храма. А в тюрьме ожидаешь диаметрально противоположную какофонию запахов. Глаза открывал без особого страха, уже примерно представляя, что увижу вокруг. Комната, одна из комнат святилища, сейчас пустая. Никого, кроме меня, нет. Опрометчиво, я ведь и сбежать вполне могу. Руки скованы не за спиной, позволяя рассмотреть наручники. Два железных замка, в каждом по ремню, обжимающему мои запястья. Между собой замки соединяются цепью. Отверстия для ключа не нашёл, взломать не получится, только сломать. Сломать...
Железо замков и цепи... Ощущалось. Вызывало какое-то незнакомое чувство.
Голоса. И шаги. От двери. Сказал бы, что слишком тихие, чтобы хоть что-то расслышать, но...
Стоило сосредоточиться, как я начал различать слова.
—...прошёл на ваших глазах! — голос Артура, наставник зол.
— Я выполняю указание мессира, — ответил... голос знакомый. Я слышал его перед тем, как отключиться. Его звали Орис.
— Но сир Орис!
— Это решать не мне и не вам, — отрезал юстициарий.
Дальше они шли молча, а я ошеломлённо смотрел на дверь. Расстояние. Да, Артур почти кричал, едва сдерживаясь, но расстояние! Здесь же ещё добрая сотня метров. И то, как медленно они приближаются,
— Он очнулся, — снова Артур.
— Тем лучше, — Орис.
Ещё три десятка шагов, прежде чем они дойдут до двери. Я сел, но получилось неловко — ноги тоже оказались скованы. Огляделся, но вокруг не было ничего, чем можно было быстро повредить хотя бы кожу ремней, не говоря уже о металле. Дверной замок щёлкнул.
Первым вошёл Артур, не без беспокойства осматривая меня. Сразу за ним зашёл и Орис. Мужчина в дорогом чёрном костюме. Очень дорогом. Я всю жизнь носил перешитую рабочую робу. Самая лучшая одежда, которую я видел на улицах — старые костюмы простого покроя. Да, была та троица из аристократов, что купили завод и лишили меня работы. По ним было понятно, что одежда дорогая, но только и всего.
Юстициарий выглядел непросто богато, он выглядел представительно. Чёрная ткань переливалась изумрудным светом. Все мелкие детали — запонки, пуговицы и прочее, будто выполнены вручную ювелиром. Трость из, кажется, какого-то дерева, но рисунок невероятный, словно застывший туман.
— Като, это... — начал было Артур, но Орис его перебил.
— Не стоит, я сам поговорю с мальчиком, — юстициарий обошёл наставника и выразительно на него посмотрел.
Артур, как мог, выразил своё недовольство, но возражать не стал. Орис, удовлетворённый реакцией, подошёл ко мне и остановился рядом, глядя сверху вниз. Лицо приятное, волевое. Глаза цвета лаванды, тёмные волосы зачёсаны и уложены. Но женственности это ему не добавляет, наоборот, образец элегантной мужественности. Просто состоятельный господин. Закончив меня рассматривать Орис, наконец, заговорил.
— Юстициарий Орис Блэк, — он протянул ко мне руку и схватил за плечо.
Сильно и грубо поднял меня на ноги.
— У меня к тебе есть вопросы, касающиеся того, как ты неоднократно смел нарушать закон.
Насмешливо хмыкаю.
— Я это уже понял, сир Блэк.
Юстициарий нахмурился:
— Для мальчишки с улицы излишний гонор. Не научила жизнь тебя уважению к тем, кто даром выше тебя поставлен?
Это даже смешно. Но в ответ я нахмурился так же, как и он секундой ранее.
— К тем, кто похитил мою семью, у меня нет ничего, кроме презрения.
И по глазам этого хлыща я понял, что он понимает, о чём идёт речь.
— Это не оправдывает преступления, — парировал юстициарий.
— Нет, — согласился я. — Как и то, что подобные вам лишили меня работы, обрекая на голод. Меня и мою семью. Лишили права на жизнь.