Ксенофоб
Шрифт:
Рома в оценке не участвует: он на мяче сосредоточился.
– Извини, но... это все-таки похоже на глум, – Руденко выпал из ступора. – Как-то все это несерьезно...
– А ты тоже извини, но вот такая позиция – это очень похоже на «отмазку». Нет, я понимаю: это неожиданно, необычно и неудобно... Ну хорошо, не готовы вы к таким масштабным действиям, не созрели еще... Ну так давайте сделаем что-нибудь попроще и реальнее.
– Что именно?
– Давайте совместно хлопнем верхушку Южнопортовской ОПГ.
– Не понял... А при чем
– Они у нас рынок держат, торгуют наркотой и моют деньги в элитной новостройке. Они все на сто процентов – из «оккупационного корпуса». Состав главарей известен – отдельный столбик, специально фламастером обведен.
– Да, я заметил.
– У Феди знакомые опера есть: если надумаем реально работать, дадут по этим гаврикам полный расклад. Народу там всего полтора десятка – и не охраняют их так, как «первую сотню»...
– Ну, блин...
Руденко несколько секунд смотрит на меня изучающе, с непониманием. Федина спина откровенно хохочет. Бойцы «Легиона» продолжают мне симпатизировать.
– Слушай... Зачем вообще вам все это?
Руденко пытается понять, что я от него хочу.
Это просто – хочу я, брат, чтобы бормановская тема показалась тебе незначительной и даже приятной – по сравнению с такими глобальными проблемами. Хе-хе... И похоже, я в своем стремлении преуспел...
– Странный вопрос. По-моему, я объяснил все предельно ясно. Мы хотим добиться хоть каких-то реальных результатов. Трезво оцениваем свои силы, понимаем: одним нам это не потянуть. Ну и – все очень просто – пользуясь случаем, приглашаем вас к сотрудничеству...
– Ладно, закроем эту тему. Я все понял: вы решили над нами посмеяться... – Руденко угрюмо насупился, отвел взгляд и стал без надобности рассматривать баскетбольный щит на противоположной стороне площадки. – Типа, вроде бы солидная организация, а херней маетесь...
– Да нет, Саня, насчет «посмеяться» – это не мы! Это люди.
– Какие люди?
– Люди, Саня, обычные люди – вы не на Марсе колонии разрабатываете, вы живете среди людей. Дети и братья этих людей пополняют ваши ряды. Так вот, люди, в самом деле, над вами смеются: иноземцев гоняете из «Ацетона», в пейнтбол играете, прячетесь там где-то, маршируете, конспирацию разводите – короче, развлекаетесь детскими шалостями!
– Так это тебе люди сказали? – Руденко вернул мне свой неодобрительный взор и натужно усмехнулся.
– Да не мне, Саня – это они в основном промеж себя, ты поди в народ, погуляй, послушай – узнаешь много нового для себя и полезного. А вот мне – лично мне, ни хрена не смешно. Мне горько! Горько, что вы забрали у нас шестьдесят два человека. Для чего, спрашивается, забрали?! Чтобы маршировать, конспирацию на ровном месте разводить, гонять иноземцев из «Ацетона» и пулять друг в друга краской на стрельбище?!
– Нет, ты погоди...
– Что – погоди?! – а я уже вроде как не на шутку опечален и праведно сердит – сам себя завел. – У нас, между прочим,
– Да ты за нас не волнуйся!!! – досадливо воскликнул Руденко. – Мы помимо всего этого еще кое-чем занимаемся, так что не надо делать поспешные выводы!
– Ага – так занимаетесь, что никто этого не замечает, – буркнул я, потихоньку сбавляя обороты. – Поэтому выводы делают как раз по делам, которые заметны и доступны для всех.
– Ну, знаешь... Есть вещи, о которых не стоит распространяться.
– Да понятно, понятно... Очень удобная позиция. Если нечего предъявить – надо включить на всю катушку секретность, подпустить туману, все спрятать и закамуфлировать...
– Не надо передергивать, – Руденко с нешуточной тоской во взоре смотрит в сторону спортзала – он явно желает закончить разговор, принявший такое неожиданное и неудобное направление. – Для организаций типа нашей конспирация – это норма.
– Ладно, не будем развивать эту тему, – да, пора закругляться – если продолжать и далее в том же направлении, можно спровоцировать конфликт. – По вашей позиции все понятно.
– Да нет, развить-то можно, – Руденко «отходит», пытаясь «сохранить лицо». – Но как-нибудь в другой раз: надо сесть, как следует подумать, все взвесить, прикинуть...
– Хорошо, в другой, так в другой. А может, вообще в другой жизни.
– Ну вот, опять...
– Да нет, все уже – давай подведем итог.
– Давай.
– За поведение Бормана приносим извинения. Все слова, что он там сдуру наболтал, берем обратно. Если на лечение Валеры Котова (это вчерашний Борманов оппонент) надо какие-то деньги, давайте счет – оплатим. Перед самим Валерой за побои извиняться не будем: мужик взрослый, боец, командир – головой надо было думать. Кроме того, он первый бросился – это могут подтвердить как минимум триста человек. Однако, обещаем: больше подобное не повторится. У нас все. Если что-то не устраивает, говори сразу: обсудим.
– Хорошо, – Руденко расправил плечи и приосанился. – Деньги не нужны – сами справимся. По всем остальным пунктам – принято. Единственная просьба: пусть Борман подойдет сегодня к нам, где-нибудь без пяти семь вечера.
– Зачем?
– У нас будет общее построение. Пусть перед строем извинится за базар и скажет, что берет свои слова обратно. Ну и, что не держит зла на «Легион» и мы, типа, братья.
– А мы, типа, братья?
– Дим, мы просто братья – без всяких «типа», – Руденко неожиданно по-доброму улыбнулся – без всякой подоплеки, и свойски подмигнул. – Просто вы об этом пока не догадываетесь.