Кухня
Шрифт:
Мама Валя. А чего тут непонятного. У нее был мужик. Хороший мужчина.
Гюнтер. И.
Мама Валя. И чего-то там такое случилось: то ли его толкнули, то ли он толкнул. Короче, пропал человек. А она все верит, что он вернется.
Гюнтер. А это точно в прошлом году было?
Мама Валя. Ну, я не знаю. Грустная баба ходит. Значит, недавно было.
Гюнтер. Логично.
Мама Валя. Да тут логика кругом.
Гюнтер (всем).
Все, кроме Уборщицы и Татьяны Рудольфовны, собираются вокруг Гюнтера.
Гюнтер. Двадцать лет назад (а не в прошлом году, как считает Мама Валя), я и тот, кого вы называете Хагеном Карловичем, и этот мальчик, поехали в Европу.
Плотный. Просто – в Европу.
Гюнтер. Просто – в Европу. Никаких уточнений. Просто – в Европу. Мальчик был женат на той женщине, которая сейчас сидит возле большой кастрюли (Там сидит Уборщица.), я был женат на женщине, которая сидит вот у той штуки, которая не знаю как называется. (Там сидит Татьяна Рудольфовна.)
Повар Г.Ц. Миксер.
Гюнтер. Вот, у миксера. Но любил я, впрочем, как и сейчас люблю, именно ту женщину, которая сидит у большой кастрюли. Хаген Карлович женат не был.
Хаген. Был.
Гюнтер. А, нет, видите – был. Но это не важно, так как на историю совершенно не повлияло. Итак, как я сказал, мы заехали с туристической целью в один из самых древних замков Европы…
Повар Х.Ц. Вы этого не говорили.
Гюнтер. Так говорю – в один из самых древних замков Европы. И, в этом замке оказалось подземелье, и мы, конечно же, в него спустились; и там, в подземелье…
Медянкина младшая. Разыгралась драма…
Гюнтер. Да, разыгралась драма. Самый блестящий ум факультета, герой, спортсмен, драконоубийца, гордость и надежда… ла-ла-ла-и-тому-подобное, погиб.
Медянкина. Это понятно. А подробности?
Плотный. Молчите, умоляю. Хватит им подробностей.
Гюнтер. Хватит вам подробностей. Важно другое – этот человек вернулся. Нет, даже не это важно. Важно то, что я ждал его.
Мама Валя. Прям погиб?
Гюнтер. Это было очевидно.
Повар Г.Ц. Он погиб, но вот – сидит. Чепуха получается.
Гюнтер. Чепуха.
Уборщица. Мой муж не мог стоять на ногах в темноте. У него было что-то с вестибулярным аппаратом.
Плотный. Ну, слава богу. Несчастный случай.
Уборщица. За два дня до того, как это случилось, я рассказала о болезни моего мужа вот ему. (Показывает на Хагена.)
Мама Валя. Ну, что скажешь, Карлыч?
Хаген. Хотите знать, почему в подземелье погас свет? Я его потушил.
Входит
Охранник. Приехали!
Все молчат. Смотрят на Гюнтера. Слышны далекие звуки сирен и невнятные мегафонные голоса.
Гюнтер (оборачиваясь). Скажи свое слово, начальник охраны. Нас могут спасти без нашего согласия?
Охранник. Без согласия – может быть. Без вертолетов – вряд ли.
Хаген говорит что-то тихо охраннику. Тот, получив указания, уходит.
Гюнтер (Плотному). Воистину, было бы где обороняться, а от кого – всегда найдется. (Всем.) Вы хотели знать, зачем я построил этот замок. Этот замок – приманка.
Плотный. У меня, кстати, была такая версия.
Татьяна Рудольфовна. Всегда так говорят, когда уже все известно. Я ненавижу такие дела.
Гюнтер. Ровно через шесть месяцев после того, как мы открылись, он зашел в мой кабинет. Это было… сильно!
Новенький. И как вы меня нашли?
Гюнтер. Изменившимся. По сравнению с трупом – в лучшую сторону.
Плотный. Двадцать лет. В этом нет логики. Ему сейчас не больше двадцати.
Гюнтер. А какая логика в том, что человек, который был мертв, сидит тут с нами – на кухне?
Плотный. Наверное, высшая логика.
Гюнтер. Будете смеяться, но я тоже так это понял.
Плотный. Трогательная история. Но, знаете – по большому счету, ничего вы нам не объяснили.
Гюнтер. Нет, я все вам объяснил! Этот человек умер. Этот человек жив. Два месяца я наблюдаю за ним. Он ничего не помнит. Он только смотрит, спрашивает, читает. Но разве это не достаточный повод бояться его. Вдумайтесь – смотрит, спрашивает, читает – что может быть опасней? Что он вспомнит? Что ему расскажут?
Плотный. Нет, вы не дурак, Гюнтер, вы очень тонко все оформили.
Гюнтер. Вот именно.
Мама Валя. Насчет замка я тоже не поняла.
Плотный. У меня такая версия. (Татьяне Рудольфовне.) Чтобы потом не говорили, что я только задним числом отгадываю. (Театрально излагает свою версию.) Молодой человек (это о Гюнтере) решил поместить в замок своего больного друга, (как бы в его естественную среду обитания), чтобы перебросить мостик между воображаемым (его воображаемым) и реальным (вот этим реальным, а на самом деле – псевдореальным) миром. Реальность и фантазии сольются, противоречия перестанут питать болезнь, и она угаснет, как лучевая трубка не буду говорить какого телевизора, чтобы не обидеть местных производителей. Итак, я угадал?