Кухня

Курочкин Максим

Гюнтер. Сказки это.

Плотный. Это сказки, а у нас тут «не только самая правда, но еще как бы лучше ее»? Да? У нас тут реализм? Слепок с реальности? Бытовая драма? Да? (Брызжет слюной). Короли! Замки! Роковая любовь! Интрига против лучшего друга! Потеря памяти! Потеря памяти!!! – сериальщина махровая!!! Мыльная опера!

Гюнтер. В учебнике «Психиатрия» профессора Райнера Тёлле…

Плотный. Тёлле… Шмёлле… – зачем эти подробности! Чихал я на вашего профессора.

Гюнтер. А я чихал на дурацкие

рецепты лечения неизлечимо больных! (Гюнтер страшен. Он хватает Плотного за затылок и дергает его, рвет, клонит к земле и орет Плотному в лицо). Ты слушаешь, что я говорю?! Неизлечим! Неизлечим! Неизлечим! Для кого я это все рассказываю? Для публики? Здесь нет публики, здесь все свои – не хрен перед ними выделываться… Если я говорю – неизлечим, значит, я перед этим кое-что предпринял, чтобы доказать обратное. Понимаешь? (Гюнтер постепенно успокаивается.) Ты говоришь – мыльная опера. Но я же не виноват, что мой быт – это чья-то сказка. Я – король? Король. И я же, я, я сам – я предельно реальный персонаж. Вот мой друг – он действительно друг мне, вот моя бывшая любовь – работает у меня уборщицей. Это – НЕ сказка. Просто – нормально, честно работает… Пришла к своему бывшему – попросилась на работу, я ее взял. Где тут сказка? Потеря памяти – это сказка? Согласен. В каждой третьей макулатурной книжке, в каждом втором плохом фильме. Но только посмотри вокруг – этим болен каждый первый… Все забывают, все, все… Тебе нужны доказательства? Вот ты – ты! Ты сам – зачем ты здесь? Зачем ты появился на кухне? Да еще и с пистолетом. Чтобы тебя выпустили из замка – правильно? Почему ты об этом забыл? Почему вы все забыли, что вы заперты, что я приказал поднять мост? Почему вы этого не помните?

Хаген. Все это прекрасно помнят, Гюнтер. Просто это достаточно непохоже на тебя, поэтому все и терпят. Ждут, что ты им скажешь. Скажи в трех словах – что надо сделать.

Гюнтер. Его надо убить.

Медянкина. Три слова, кстати.

КОНЕЦ ПЕРВОГО ДЕЙСТВИЯ

Действие второе

У костра на лесной поляне пируют утомленные удачной охотой бургунды. Слуги с трудом вертят огромную тушу рогатого оленя, засаженную на сучковатый изогнутый вертел. Шипит кровь, стекающая в пламя. Гогочут пьяные охотники. По подбородкам их струится жир жареных куропаток, губы алеют, как маки под ледяной коркой. Весело бургундам. Весело и Зигфриду Нидерландскому – их гостю и побратиму. Чаще других наполняется его кубок. Громче других его смех. Улыбка его – солнце, дыхание его – ветер.

1-й охотник.

Огромный, словно дом.

2-й охотник.

Нет, словно дом с трубой.

3-й охотник.

Как дом с трубой и садом, и землянками для слуг,

И полем, прилегающим к усадьбе…

И рощей, и холмом над рощей…

Такой кабан на Зигфрида напал!

4-й охотник.

И что же сделал Зигфрид Нидерландский?

Зигфрид.

Я взял его за клык.

3-й охотник.

А клык тот был, как белая комета,

Закрученная в хищную спираль.

Рассказывают

наши старики,

Что эти возмутители небес,

Раз в сотню лет играют, как котята,

И ловят свой колеблющийся хвост.

Такой был клык у злого кабана.

Хаген.

Не слишком ли велик для наших мест?

2-й охотник.

Святая правда все. Целую крест.

4-й охотник.

И что же дальше сделал славный Зигфрид?

Зигфрид.

Пригнул его к земле.

3-й охотник.

Нет, не пригнул – свалил.

Как сноп упал беспомощный секач.

И там, где бок его подмял траву,

Овраг бездонный чернотой зияет.

Хаген.

Язык твой, право, удержу не знает.

Гюнтер.

Чу! Слышите – шаги!? Там ходит кто-то.

Зигфрид.

Эх, Гюнтер, Гюнтер. Что ты за король?

Пристало ли тебе шагов бояться?

Вокруг отважные твои вассалы.

Как молнии наточены мечи.

И тверже камня шеи их и руки.

Пристало ли тебе шагов бояться?

Хаген.

Не больше, чем пристало поучать

Славнейшего из королей подлунных.

Зигфрид.

Не дуй на угли ссоры, злой старик.

Тревожить демонов обид уснувших

И без тебя найдутся мастера.

Ты лучше помири нас с королем.

И сделай так, чтобы былая дружба

Вернулась к нам.

Тогда я отплачу.

И каждую невольную обиду

Сумею, как пристало, искупить.

А если вдруг свирепых гуннов рой

Или другой народ земли славянской

На земли нибелунгов нападет,

Я подниму свой меч – могучий Бальмунг

И преданность делами докажу.

Хаген.

Что скажешь, мой король?

Гюнтер.

Скажу, что Зигфрид – чистая душа.

И слишком он хорош для дружбы с нами.

Но я готов с ним выпить этот кубок

И вновь скрепить разорванный союз.

И если есть размерам кабана,

И спеси Зигфрида,

И Зигфрида бахвальству… предел.

Что ж, я готов любить его, как брата.

Так отвечать велит бургундская корона.

Охотники радуются. Зигфрид протягивает кубок с вином Гюнтеру.

Но есть и человек – он слишком слаб.

И блеск непостижимый совершенства

Для глаз его – как острые ножи.

Я не могу простить тебя, о Зигфрид.

Прости меня, мой друг невыносимый.

Хаген поражает Зигфрида копьем в спину. Зигфрид вскакивает на ноги. Стоит, шатаясь.

* * * *

Гюнтер. Я хочу рассказать людям правду о смерти короля Зигфрида. Кто будут эти люди? Я не знаю. Поймут ли они меня? Не уверен. Поверят они мне? Уверен, что не поверят.

Зигфрид. Так, наверное, и должно быть.

Гюнтер. Наверное. Действительно, кто поверит, что твоей смертью я наказываю себя за мелочность и зависть, недостойные венценосца? Кто поверит, что король Гюнтер убил короля Зигфрида, чтобы наказать короля Гюнтера?