Кухня
Шрифт:
Зигфрид. Я поверю.
Гюнтер. Ты поверишь… А поверишь ты, что я убил тебя, чтобы сохранить нашу дружбу, чтобы ее не повредили время и наша королевская спесь, наши жены и наши советчики…
Зигфрид. Я поверю.
Гюнтер. А ты поверишь, что я долго не мог решить – кому из нас умереть ради дружбы. Ты поверишь, что я решил убить тебя только потому, что нашел в себе силы не перестать любить Зигфрида после того, как предам его?
Зигфрид. Я поверю.
Гюнтер (меняясь).
Зигфрид. К жене?..
Гюнтер. Ты побоялся, что я смогу воспользоваться этим знанием.
Зигфрид. Я, наверное, действительно перед тобой виноват, друг.
Гюнтер. Тогда – умри. Получи по вере своей.
Зигфрид. Даже не знаю, что тебе сказать. (После паузы.) Я постараюсь.
* * * *
Кухня. Зигфрид лежит на столе. Укрыт щитами, обложен погребальными тыквами, присыпан зерном.
Кримхильда (Зигфриду). Вот теперь я тебя узнаю.
Мама Валя. Как ты себя чувствуешь?
Кримхильда (не слушая). Мой муж Зигфрид был мертв, поэтому я не могла его узнать, когда он был жив. Теперь я снова тебя узнала.
Мама Валя. Марина, принеси валерьянку.
Медянкина. У нас только валокордин остался.
Мама Валя. Неси валокордин.
Кримхильда. Как думаешь, мама, каким гребнем лучше расчесать моего мужа – желтым или этим, с большими красными зубами? Я вижу, тебе больше нравится красный. Может быть, ты и права – умереть крысой, это к богатству.
Мама Валя. Я не понимаю тебя. При чем тут крысы?
Кримхильда. У крыс красная кровь. Разве ты не знала?
Мама Валя. У людей тоже красная кровь.
Кримхильда. У людей кровь – цвета денег. У кого медные деньги, у того кровь медная, у кого золото – золотая. Если бы у людей была красная кровь, они были бы крысами, а крысы решили бы, что они люди. А если крысы решат, что они люди, крысы выйдут на улицы, чтобы купить своим девушкам пива и мягких игрушек. Пострадают дети.
Мама Валя. Надюша, выпей.
Кримхильда (в полном ужасе). Где я? Зигфрид, любимый, где я?
Мама Валя. Поплачь, дочка, поплачь. Станет легче.
Кримхильда. Ты слышишь, Зигфрид, эти люди
Повар Х.Ц. Надо что-то делать.
Повар Г.Ц. Пойду поговорю. (Идет к Гюнтеру и Хагену.) Прошу прощения, что прерываю…
Хаген. Мы молчали.
Повар Г.Ц. Тем более прошу меня простить. Надежде Петровне плохо. Ей нужен врач.
Гюнтер. Я не врач.
Повар Г.Ц. Ее нужно отправить в город.
Гюнтер. Отправляйте.
Повар Г.Ц. Для этого нужно выйти.
Гюнтер. Выходите.
Повар Г.Ц. Но…
Гюнтер. Я больше не держу вас.
Повар Г.Ц (радостно). Можно им сказать?
Гюнтер. Говори.
Повар Г.Ц. возвращается к людям кухни.
Мама Валя. Ну что?
Повар Г.Ц. Трам пам пам пам пам пам пам. По домам!
Общий вздох облегчения. Все начинают говорить одновременно и возбужденно. Кто-то смотрит на часы – прикидывает, успеет ли к футболу, кто-то ищет запропастившуюся сумочку. Снимая на ходу поварские одежды, люди кухни направляются оживленной группой в подсобное помещение-раздевалку. Прощаются на ходу с остающимися. Остаются: Гюнтер, Хаген, Татьяна Рудольфовна, Кримхильда, Ленивец.
Гюнтер. Посмотри на них, Хаген. Минуту назад у них не было других забот, кроме несчастной Кримхильды. Они волновались за дурочку, они ей сочувствовали. А стоило отпустить поводок – никто о ней и не вспомнил. Ну разве не истинно человеческое поведение?
Возвращается Мама Валя.
Мама Валя (Кримхильде). Пойдем, дочка.
Гюнтер. Вот мне урок. Видишь Хаген – бичевать людские пороки, это не мое дело.
Кримхильда (Гюнтеру). Король, верни мне короля.
Гюнтер. Если бы я был помоложе, решил бы, что ее слова означают «Стань моим мужем, король, взамен короля, которого у меня отняла безжалостная судьба». О, как бы я обрадовался таким словам – тявкал бы, как щенок: «Да, да, да, Кримхильда – получай мужа (меня, то есть) – держи, вот он я, весь твой – с потрохами; старую жену к черту, королевскую честь к черту, Бургундию… к чертям собачьим! Получай мужа!