Кукла
Шрифт:
Мент прицелился, и Линда увидала в зеркало, что пуля пройдет правее на полтора метра и выше на семьдесят пять сантиметров. Прогремел выстрел. Точнее, не прогремел, а еле слышно тявкнул, заглушённый ревом двух моторов. В обойме осталось семь патронов. Линда опять показала средний палец правой руки.
Эта комедия продолжалась уже полчаса, но упорство государственного человека в погонах и при оружии не иссякало. Он по-прежнему несся по грунтовой дороге, подпрыгивая на колдобинах, пугая лесных и полевых зверей сиреной, скверно ругаясь
Когда в его пистолете оставался лишь один патрон, случилось неожиданное. Он заложил слишком крутой вираж, правое переднее колесо попало в глубокую выбоину, машина перевернулась и ударилась о дерево, разбрызгивая осколки стекла.
Линда остановилась в нерешительности и увидела, как из-под капота выглянул язычок пламени. Резко развернувшись, она кинулась на помощь терпящему бедствие человеку, проклиная себя за дурацкие игры.
Дверь заклинило, поэтому Линде пришлось ее оторвать. Затем она аккуратно вытащила из машины милиционера, который был без чувств, и отнесла его на безопасное расстояние, поскольку машина, по ее расчетам, должна была взорваться через две с половиной минуты.
Это был совсем еще юноша с необкуренным пушком над верхней губой. Лет восемнадцати. Хотя, конечно, ему должно быть не меньше двадцати, поскольку в милицию берут после армии. Она это где-то читала.
Ей стало жалко его. Покопавшись в файле, где хранились сведения об устройстве человека, она привела паренька в чувство. К счастью, для этого не понадобились ни массаж сердца, ни искусственное дыхание. Он вначале застонал, потом заморгал и открыл глаза. Увидев склоненную над ним Линду, изумленно прошептал: «Так ты баба?!»
– Не баба, а женщина, – назидательно поправила его Линда.
И тут он вдруг потянулся к кобуре и попытался выхватить пистолет. Однако Линда не позволила ему столь непочтительно обращаться со своей спасительницей. Отстегнув кобуру, она положила ее на землю на безопасном расстоянии.
– Успокойся, голубчик. Тебе надо сейчас о другом думать – как бы поскорее в больницу попасть. Я сейчас «скорую» вызову.
– Да, – сказал паренек, который, судя по всему, не мог подняться, – вызови по рации…
В этот миг машина взорвалась, полыхнув всем своим неизрасходованным бензином. Линда, мгновенно среагировав, закрыла паренька своим телом, чтобы в него не угодил шальной осколок.
– Вот видишь, – засмеялась она, отстранившись, поскольку та бешеная и к тому же безмозглая сука, которая в ней живет, велела ей не сметь даже и думать о сексе с чужим человеком, – где твоя рация. К тому же я не последняя дура, чтобы наводить на себя твоих сослуживцев. У меня свои средства связи.
И, достав мобильник, свой мобильник, а не того кретина из похоронного «Вольво», связалась со службой спасения. Те запеленговали координаты и пообещали прислать «скорую» минут через тридцать. При этом спросили, нужна ли дорожно-патрульная служба или милицейский наряд. От таких услуг
После чего, насколько умела, продиагностировала паренька, который по-прежнему смотрел на нее волком и явно что-то замышлял по поводу ареста опасной преступницы. Было похоже, что с внутренними органами у него все в порядке – легкое сотрясение мозга да перелом левой голени. В таком возрасте это почти удовольствие, поскольку можно месяца полтора покайфовать на больничном за казенный счет.
– Слушай, не смотри ты на меня так, – примирительно сказала Линда. – Это я не со зла, а по дурости. Хотела с тобой в догонялки поиграть. Да не рассчитала маленько. Скажи лучше, как тебя зовут.
– Леонид Степанович, – сказал паренек, предварительно набрав за щеки побольше воздуха.
– А просто Леней можно?
– Нельзя, – отрезал паренек. – Потому что когда протокол составлять буду, то только так надо, официально.
– Ух ты какой грозный! А ты поймай меня вначале!
– Ничего, поправлюсь и поймаю. Вы у меня в печенках, блин, сидите! Мало того, что сами на хрен бьетесь, так из-за вас еще и люди гибнут ни в чем не повинные. К тому же, я смотрю, твой «Харлей» штук сто стоит. Откуда бабки? Наверняка криминал!
– Так это не мой, не я покупала, – зачем-то начала оправдываться Линда. – Мне его подарили.
– Значит, бандитская содержанка! Хрен редьки не слаще, блин!
Это мерзкое слово «содержанка» обожгло Линду, будто ей прилюдно дали пощечину.
– Ну, ты, блин, не обобщай тут! – сказала она зло. – Не все бандиты, у кого деньги есть.
– Все! – с фанатичной убежденностью настаивал на своем безусый Леонид Степанович.
– Ладно, кончай пургу гнать, правдоискатель хренов! Сейчас «скорая» приедет. Пора нам с тобой прощаться. Но напоследок я хочу сделать доброе дело. Коль такая хренотень по моей вине вышла.
– Самое доброе дело для меня будет, если ты со мной в отделение поедешь.
– И что, тебе медаль дадут? Или, может, орден? За поимку особо опасной преступницы!
– Может, и дадут, если на тебе пара трупов висит или еще что.
– Мальчик мой, – неожиданно растрогалась Линда, – не повезло тебе. Я чиста перед законом, разве что без прав езжу. Но я тебе действительно помогу. Может, и правда премию выпишут… Или вот! Я где-то читала! Сфотографируют на фоне знамени. Будешь своей девушке показывать.
Леонид Степанович, до того имевший чуть ли не зеленый цвет лица, при слове «девушка» неожиданно порозовел.
«То ли девственник, то ли гомосексуалист», – с теплотой подумала о пареньке Линда.
И достала свой подарок. Даже два: пистолет и гранату.
Ленечка на сей раз просто побагровел.
– Ты что?! – воскликнул он изумленно.
– Это тебе. Скажешь, что у бандита отнял. Действительно, я это сегодня отняла у одного злого человека. На Дмитровском шоссе, недалеко от Яхромы. И назвала номер машины.