Кукловод
Шрифт:
– А про то, что концы убийства Юрчика нужно искать в казино, тоже ты ментам сказала? – полюбопытствовал я.
Нина подняла ко мне удивленное лицо.
– Конечно, я, кто же еще! Все нити этого преступления ведут в это проклятое казино. Это же и дураку понятно. – Молодая женщина пытливо взглянула мне в глаза. – Я что-то не так сделала?
– Да все так! – засмеялся я от испытываемого счастья, уже сам схватил Нину и закружил ее, подобно фигуристу, выполняющему элемент «раскрутка партнерши за талию». – Все сделала правильно! – Я, наконец, поставил хохочущую Нину на ноги и чмокнул ее в лоб. – Если бы не ты, то меня
– Ну, вот и славно. – Нина осторожно провела ладошкой по моей избитой физиономии. – Здорово тебя отделали. – Она покачала головой.
– Главное, что жив! – ответил я с улыбкой идиота, выигравшего миллион.
– Узнал что-нибудь в казино? – поинтересовалась актриса.
– Узнал я многое, – вспомнив злоключения сегодняшней ночи в подпольном игорном заведении, помрачнел я. – Но самое главное так и осталось тайной. Мне до сих пор неизвестно, где находится шкатулка. – Я пристально глянул на Нину. – Надеюсь, ты не заводила о ней разговор с полицейскими?
– Не заводила! – как-то отстраненно произнесла актриса и задумчиво посмотрела мимо меня куда-то вдаль. – Мне кажется, я знаю, где может быть шкатулка.
Я замер, будто соляной столб.
– Ты знаешь, где находится шкатулка с диадемой?! – проговорил я тоном завороженного человека.
– Да, знаю, – уже твердо промолвила Нина. – Во всяком случае, мне так кажется.
– И где же? – спросил я, выходя из состояния оцепенения. Мне почему-то и верилось и не верилось, что Нина знает, где находится пропажа из детского садика. Верилось, потому что хотелось верить, а не верилось из-за того, что розыски шкатулки завели меня в тупик, и теперь добыча ее казалась мне делом далеким и неосуществимым.
Актриса тоже очнулась от раздумий и перевела взгляд, смотревший в пустоту, на меня.
– Давай не будем терять время, – попросила она. – Поедем, проверим мою гипотезу, а по дороге я расскажу тебе о моих предположениях подробно.
Я не стал пререкаться с Ниной и проявлять излишнее любопытство, чтобы не сбить актрису со следа, вернее, с хода мыслей, который у нее идет, я надеюсь, в правильном направлении.
– Хорошо, – согласился я. – Поехали.
Мы с Ниной отыскали водопроводную колонку, где я смыл с лица кровь и отчистил от пыли и грязи одежду. Джинсы и рубашка, на которую бандюки в подвале вылили ведро воды, к счастью, уже высохли, и мне не придется краснеть перед людьми за свой «обмоченный» вид. А затем мы сели в мою машину и тронулись в путь.
По дороге я рассказал Нине о своих приключениях в подпольном казино, она же поведала мне о своих предположениях относительно того, где находится шкатулка с диадемой.
Полчаса спустя мы подъехали к кукольному театру. В этот ранний час заведение было наглухо закрыто, но Нина в моем обществе поднялась по лестнице к служебному входу и нажала на кнопку видеодомофона.
Разбудить охранника оказалось делом непростым. Плевать ему на воров и грабителей – ежели таковые найдутся залезть в кукольный театр, – главное, выспаться, поэтому Нине пришлось несколько раз повторить операцию с нажатием кнопки домофона. Наконец из динамика раздался хриплый со сна голос:
– Кто там?
По-видимому, охранник не мог никак продрать глаза, раз не видел в домофон,
– Открывай, Виталик! – нетерпеливо потребовала актриса. – Это я, Стороженко.
– Извините, не признал, – в динамике сухо щелкнуло, очевидно, охранник положил трубку видеодомофона, а спустя минуту с внутренней стороны громыхнул замок, и дверь приоткрылась. На пороге стоял рослый зевающий парень с широким деревенским лицом, одетый в спортивные штаны и футболку.
– Чего это вы в такую рань, Нина Андреевна? – проворчал он, тем не менее открывая дверь шире.
– Мне нужно срочно пройти в гримерку, Виталик, забрать кое-какие личные вещи. Этот парень, – актриса указала большим пальцем левой руки за плечо, на меня, – со мной.
Более, не обращая никакого внимания на охранника, она ступила за дверь и пошла по коридору. Я направился следом за актрисой.
Миновав уже знакомое переплетение коридоров кукольного театра, мы с Ниной приблизились к гримерной, и молодая женщина своим ключом открыла дверь. Пахнуло застоявшимся воздухом казенного помещения, смешанным с косметикой (гримом), клеем (театральным) и тряпьем (костюмами). Не очень-то приглядное исподнее театрального мира… Падающий из окна утренний свет глушил яркие краски, окрашивал все предметы в гримерке в бледные тона, что наводило на меня уныние.
Я вошел, и Нина, отгораживая нас от охранника, захлопнула дверь и для надежности закрыла ее на замок. Она сразу же направилась к крайнему трюмо с креслом, как я догадался по цилиндру сказочника, стоящему на столике, рабочему месту Тычилина. Ничуть не смущаясь того, что роется в чужом столе, Нина стала выдвигать ящики и осматривать их. Ничего в них не нашлось. А вот правый верхний оказался заперт. Безрезультатно дернув несколько раз за ручку ящика и убедившись, что выдвинуть его не удастся, молодая женщина, обращаясь ко мне, потребовала:
– Давай, взламывай! Только осторожнее, чтобы охранник не услышал.
Я окинул комнату взглядом в поисках подходящего для взлома предмета, но ничего не нашел. Нина догадалась, что мне требуется, подошла к своему гримировочному месту, выдвинула ящик и вытащила оттуда большую отвертку.
– Подойдет? – спросила она меня. – Случайно кто-то из рабочих по зданию оставил.
Я молча кивнул и взял у нее инструмент. Аккуратно вскрывать ящик времени не было, поэтому я бесцеремонно сунул отвертку в щель между ящиком и столешницей и сильно надавил. Передняя облицовочная планка ящика треснула, замок стал болтаться, но не поддавался. Я покачал отвертку в щели, расшатав еще больше замок, а когда он разболтался настолько, что язычок замка вышел из паза, находившегося в столешнице, выдвинул ящик.
В нем лежал какой-то продолговатый невысокий предмет, завернутый в льняной материал с русской национальной вышивкой, видимо, представлявший собой нечто из театральной одежды. Очертаниями предмет напоминал шкатулку, но я, чтобы потом не разочаровываться, отказывался верить в то, что в ящике все же она. Сдерживая готовое выпрыгнуть от волнения из груди сердце, осторожно достал из ящика завернутый в материал предмет, положил его на стол. Нина, стоявшая рядом со мной, похоже, испытывала те же чувства, что и я. Она стояла, прижимая локти к животу, а сжатые в кулаки ладони к щекам, и расширенными, полными ожидания и надежды глазами следила за моими действиями.