Кукловод
Шрифт:
Его худое вытянутое лицо венчал идеально круглый череп.
– Я объяснюсь, – по-прежнему шепотом, сказал он. – Вы, наверное, меня не помните, матушка рассказала, что в вас попала бомба, и вы потеряли память, а между тем мы были немного раньше знакомы. То есть не то что знакомы, нас не представляли, но я вас уже видел.
Это все было как-то запутано, то знакомы, то он меня просто видел, но я уже догадался, кто это мог быть и спросил:
– Вы сын Урусовых, – догадался я, – и мы, вероятно, встречались
– Не то, что встречались, – ответил он, – я обычно к гостям не выхожу, но может быть, мельком и сталкивались.
– Нет, я ничего не помню о нынешнем лете, так что нам стоит познакомиться заново.
– Да конечно, позвольте вам рекомендоваться, Иван Николаевич Урусов. Мы бы с вами нынешним летом могли почти подружиться. Мои приятели об вас хорошо отзывались. Жаль, что с вами произошло такое несчастье.
– Ничего, я со временем все вспомню, – пообещал я, не зная о чем с ним говорить дальше. – Как поживаете?
– Мне, кажется, я не вовремя, – не ответив на вопрос, сказал молодой Урусов, – я, если вы не против, зайду завтрашней ночью.
– Почему ночью? – не понял я. – Если вам есть нужда со мной говорить, говорите сейчас, возможно, я до завтрашнего вечера здесь не останусь.
Молодой человек внимательно меня выслушал, какое-то время обдумывал ответ и сказал так, что я невольно им заинтересовался.
– Останетесь, вам пока некуда идти.
– С чего вы это взяли? – удивился я его осведомленности о моих делах. Вернее об их отсутствии.
– Так, просто знаю, – скучным голосом ответил он. – Я многое знаю…
– Что именно? – спросил я, начиная подозревать, что у молодого князя не все дома.
– Я живу ночью, а днем сплю, – с запинкой ответил он, – вы сами видите какой я, мне нельзя, чтобы меня видели чужие. Потому матушка сначала и не хотела, чтобы вы у нас гостили. Я избегаю посторонних, встречаю людей только своего короткого круга. Я не совсем, такой как все.
– Да? Теперь понятно, а что в вас такое особенное?
– Во мне? Как, вы сами не видите?
– Нет, – совершенно искренне ответил я, – по-моему, выглядите вы достаточно импозантно. Вам идет бритая голова…
– Она не обрита, – перебил он, – у меня совсем не растут волосы!
– Ну и что, вас это смущает? Тогда носите парик. Я встречал многих людей, у которых плохо росли волосы, но никогда не думал, что это для них было большим несчастьем! Причем не только для мужчин, но, даже, для женщин.
Теперь я понял, что мучит бедного парня, но так как нет ничего более простого, чем игнорировать чужие комплексы, отнесся к его горю довольно спокойно.
– Живите так, чтобы никому и в голову не пришло считать ваши волосы, – добавил я.
– Но как же! – воскликнул он, впервые повышая голос. – Не могу же я всю
– Что такое красота или уродство? Всего лишь отклонение от середины, если вас волнует успех у прекрасного пола, то большинству женщин нужна не наша внешность, а место в обществе. Вы князь, вы богаты, сейчас идет война, поступите в армию, станьте героем, это можно сделать и без волос на голове и, поверьте, против такого не устоит ни одна красавица.
Кончив свою назидательную речь, я подумал, что она пропала втуне, Иван Урусов, никак не реагируя на «мудрые» слова, смотрел мимо меня на темное окно.
– Увы, вы меня не понимаете, я ведь не просто человек, а человек не от мира сего. Я избранный!
На это возразить или ответить было нечего, кроме того, что посоветовать, сходить к психиатру.
– Мне нельзя поступать так, как обычным людям, я должен совершить великий подвиг! – вполне серьезно сказал он.
– Да? Ну, тогда я вам не советчик, я самый простой человек и не преследую своей жизнью ваших возвышенных целей!
– Могу вам в этом только позавидовать, – грустно сказал он, – у меня совсем другая судьба. Вам очень понравилась Анюта? – совсем не в тему спросил он.
– Анюта? – удивился я такому неожиданному переходу. – Я не знаю никакой Анюты. «Не для какой-нибудь Анюты из пушек делают салюты» – процитировал я пришедшее на память двустишие Козьмы Пруткова.
– Анюта девушка, что проводила вас сюда, – тихо, стараясь не смотреть на меня, продолжил он. – Вы ей еще денег дали…
– А вот вы о ком говорите! О горничной? Только она назвалась не Анютой, а Аннет.
– Это все одно. Она вам понравилась? – дрогнувшим голосом, повторил он вопрос.
Только теперь я понял, чего ради, он явился ночью в мою комнату и так странно себе ведет. Вероятно, князь влюблен в дворовую девушку, не пользуется успехом и отчаянно ее ревнует. Пришлось выкручиваться:
– Аннет, кажется, милая девушка, только я ее, признаться, толком не рассмотрел.
– Но вы дали ей деньги, – настойчиво проговорил он.
– Ну и что? Она меня проводила, я дал ей на чай. Обычное дело. А что, не нужно было?
– Так вы в нее не влюблены?! – поверив мне на слово, воскликнул он.
– Влюблен?! Чего ради?
– Тогда простите меня, это я так, мне совсем не нужно было сюда приходить. Я помешал вам спать.
– Пустое, я и так спал с самого обеда. У вас в доме можно где-нибудь найти воду или квас, пить очень хочется.
– Я распоряжусь, вам принесут сюда, – ответил он, видимо, пользуясь возможностью уйти без ущерба для собственного достоинства.
– Буду премного благодарен, – сказал я, провожая Урусова до двери.