Кукловод
Шрифт:
– Дашей.
– Даша! – позвал я.
Камеристка тотчас вошла, она явно подслушивала за дверями.
– Помоги барышне надеть ночную рубашку, – попросил я.
Она понимающе кивнула, и девчонки начали оживленно обсуждать, какая рубашка в данной ситуации подойдет лучше других. Ну, а я, пользуясь своей бесконтрольностью, исподволь рассматривал юную княжну.
Не хочется повторять вечные истины, но из всего прекрасного, что создала природа, как ни крути, венцом творения является человек. Во всяком случае, с нашей человеческой точки зрения. А самые изумительные
Чем дольше у девушек продолжался спор о выборе ночной рубашки, тем больше я получал удовольствия от созерцания прелестной юной княжны. Она было белокожа, с умопомрачительными женственными изгибами и теперь, в полемическом задоре, забыв о стороннем наблюдателе, была очень грациозна.
Однако все хорошее когда-нибудь кончается. Девушки, в конце концов, пришли к консенсусу, и Даша помогла барышне скрыть от моего пытливого взора ее округлые, нежные сокровища. Впрочем, это случилось как раз вовремя. Продлись их спор еще четверть часа, не уверен, что я смог бы оказать Маше какую-нибудь медицинскую помощь. Думаю, что тогда такая помощь потребовалась уже мне.
– Лежи спокойно и постарайся, расслабиться, – попросил я княжну, когда она, наконец, оказалась в рубашке. Я отослал Дашу, сел рядом с больной на широченную постель, и простер над ее грудью ладони с растопыренными пальцами.
В чем заключается секрет моего экстрасенсорного лечения, я не знаю, но когда у человека что-то не в порядке, это чувствую, что называется на уровне подсознания. Интересующиеся могут спросить об этом же других экстрасенсов, думаю, механизм восприятия чужой боли у нас всех примерно одинаков.
Притом, что у меня весьма условная медицинская подготовка, два курса мединститута и служба санинструктором в армии, и о человеческом организме я знаю именно в этом и не большем объеме, тем не менее, вполне успешно справлялся со многими болезнями. Не знаю, была ли у меня эта способность в прошлой, обычной, жизни. Может быть, и была, только никак не обозначалась и не развивалась. Только перейдя грань времени, оказавшись в экстремальной ситуации, я понял, что могу успешно лечить людей.
Многие считают экстрасенсов обычными шарлатанами. Спорить не буду, но как довод в защиту, могу привести общеизвестные способности многих людей чувствовать спиной дурной взгляд, предощущать приближающуюся опасность или вспоминать о близком человеке, когда ему плохо и требуется помощь. Мы еще так мало о себе знаем, что что-то утверждать или отвергать априори, обычно признак банальной самоуверенной глупости.
Спустя несколько минут после начала процедуры, княжну начала бить дрожь.
Я же чувствовал себя значительно лучше, чем во время первого, ночного сеанса. Кажется, еще тогда мне удалось преодолеть кризисный барьер,
– Тебе, плохо? – спросил я, притрагиваясь ладонью к ее груди. Под тонким батистом рубашки уже рельефно обозначились набухшие соски.
Увы, мы с княжной пребывали примерно в одинаково взвешенном состоянии. Разница была только в одном, я точно знал, чего хочу, она чувствовала это скорее интуитивно. Все-таки другая эпоха, разная информированность, едины были только наши «низменные» человеческие устремления…
Короче говоря, нас с ней как бы заклинило. Я не могу заставить себя убрать руку с нежной девичьей груди.
Маша лежала под этой самой рукой с зажмуренными глазами и мелко дрожала. К закрытой двери, само собой, прильнула заинтересованная тем, что у нас здесь происходит, камеристка Даша.
Выручил меня торопливый стук в дверь. Я сразу очнулся от вожделения, взял себя в руки и встал в классическую позу доктора, скрестив на груди руки. И сделал это вовремя. В спальню вошли встревоженные родители.
– Марусенька, дочка, что с тобой, мне сказали тебе опять плохо?! – испугано спросил Николай Николаевич, тревожно глядя на вытянувшуюся на кровати дщерь.
– Нет, папенька, благодарю вас, мне очень помог Алексей Григорьевич, и теперь стало много лучше, – вполне обыденным голосом успокоила отца княжна.
– А мы, как только услышали, что тебе привели с прогулки, сразу сюда, – вступила в разговор княгиня. – Тебе, донюшка, правда, лучше?
– Правда, маменька, я только немного устала, вы зря так волнуетесь. Алексей Григорьевич мне поможет.
– Надеюсь, – с облегчением промолвила Марья Ивановна, – он теперь будет спать с тобой рядышком, если что нехорошее почувствуешь, сразу посылай за ним Дашку, а сама, смотри, сама не вставай!
На счет «спать рядышком» у княгини получилось как-то двусмысленно. Но возможно, это показалось только мне.
– Спасибо тебе, голубчик, – растроганно сказал князь, убедившись, что с дочерью все в порядке. – Ты уж помоги нам, дети у нас с женой самое дорогое, если конечно не считать государя и отечества, – к чему-то добавил он. – Всех остальных Господь забрал, остались нам на радость только двое, Ванюша и Машенька.
– Конечно, помогу, по мере своих скромных сил, – ответил я, отирая со лба испарину.
– Да, чуть не забыл тебе сказать, мой управляющий спрашивает, что делать с твоей лошадкой и козлом? – спросил меня Николай Николаевич.
– С кем? – удивился я. – У меня нет никакой лошади, а уж козла тем более, он, наверное, что-то перепутал, – ответил я.
– Да? Может быть, и перепутал, народ у нас удивительно бестолковый. Хотя за Фабианом Вильгельмовичем такого, раньше не водилось. Ты, голубчик, как освободишься, спроси у него сам. Он что-то приходил ко мне сильно встревоженный.
– Встревоженный? – переспросил я, почему-то сам, начиная испытывать непонятное беспокойство. – А откуда взялись те животные, лошадь с козлом, он не сказал?