Кукловод

Шхиян Сергей

– И когда этот Трегубов умер? – спросил я. – Он же был совсем молодым!

Котомкин задумался и виновато развел руками:

– Прости, тоже запамятовал. Только мне сдается, давно. Сама же Алевтина Сергеевна, когда бывает в Завидово, всегда нас навещает. Васятка, ты-то не помнишь, когда тамошний барин помер?

– Лет пять, а может и все десять. Мне, Фрол Исаевич, это без интереса.

Пока мы разговаривали, нам приготовили комнаты и накрыли стол для позднего ужина. Мы все провели бессонную ночь, устали за день, хотели спать, но никто не решился помешать бывшему рабу продемонстрировать

свое благосостояние и гостеприимство. Впрочем, за столом мы посидели недолго и разошлись по своим комнатам.

Я, как только добрался до своей комнаты, сразу же упал в постель, и спал без сновидений и былых воспоминаний.

Утром с Иваном встали рано. Разговор о Завидово и Але больше не возобновлялся. Солдат занимался своей лошадью и телегой, а я приводил себя в порядок перед визитом к княгине Присыпке. Маша проспала до позднего утра, а когда проснулась, сразу же попросила натопить баню. Мне бы тоже не мешало вымыться, но нужно было идти разбираться с Ульяной и тюрьмой. Дождавшись приличествующего визиту времени, я отправился к Анне Сергеевне пешком.

Присыпки жили совсем недалеко от портного, на той же улице, только ближе к центру. Идти туда, было минут пять, и всю дорогу я старался не думать о странном завещании Трегубова. Тем более что нужно было подготовиться к разговору. Княгиню я знал молоденькой дамочкой, наивной, пикантно округлой и милой и не представлял, во что она теперь превратилась.

Знакомый дом выглядел значительно лучше, чем тринадцать лет назад. Его недавно отремонтировали, подновили, и он вполне мог считаться самым красивым и богатым в городе. Возле ворот меня остановил привратник в синей ливрее. Он преградил дорогу и спросил, что мне нужно.

– К Анне Сергеевне, – ответил я.

– Вам назначено-с? – изысканно вежливо, уточнил он.

– Нет, я только что приехал. Мы с княгиней старые знакомые, – начиная сердиться, что приходится объясняться уже в воротах, сказал я. – Пойди, доложи, что господин Крылов хочет нанести ей визит.

– Никак невозможно-с, – ответил он с низким поклоном. – Мне не можно отлучаться с ворот.

Ситуация складывалась дурацкая. Стоять за воротами и ждать, когда кто-нибудь выйдет из дома, было, мягко говоря, унизительно. Оттолкнуть привратника и войти без спроса – можно было загубить все дело. Я в очередной раз убедился, что статус личности напрямую зависит от антуража. Если бы я приехал в экипаже, а не пришел пешком, швейцару не пришло бы в голову меня задержать.

Тут на мое счастье из дома вышел какой-то статный, элегантно одетый господин. Я дождался, когда он подойдет, и обратился к нему:

– Послушайте, вы не могли бы оказать мне любезность, позвать кого-нибудь из слуг.

Тот скользнул по мне взглядом, прошел мимо и даже не ответил. Это уже было чересчур! У меня как-то сразу все сошлось в одно, Завидово, Трегубов, привратник, хамство незнакомца и я не сдержался:

– Эй, ты! – рявкнул я. – Ты, что оглох!

Ну, и конечно добавил еще несколько популярных в народе выражений. Однако и это не подействовало, тот как шел, так и шел, не поворачивая головы.

– Вы, это, сударь, зря стараетесь, – хихикнул привратник, – Герасим Степаныч глухой как тетерев.

– Глухой? –

переспросил я и понял, кто только что прошел мимо меня! Тот самый кучер Герасим, которого я приспособил в любовники княгине.

Не раздумывая, я бросился за ним следом и стукнул по плечу.

Герасим оглянулся, посмотрел на меня холодным взглядом и недовольно поморщился. Потом в его глазах что-то промелькнуло, он еще раз меня осмотрел и, вдруг, расплылся в улыбке.

Похоже, что мне в очередной раз очень обрадовались. Герасим замычал и прижал меня к своей надушенной груди. Когда он вдоволь наобнимался, я показал знаком, что хочу встретиться с хозяйкой.

Теперь привратник приветствовал меня низким поклоном, и мы пошли прямо в дом. Бывший кучер от полноты чувств, продолжал мычать и чуть не тащил меня за руку.

Слуги при виде Герасима шарахались в стороны, а он, ни на кого не глядя, повел меня прямо в спальню княгини. Внутренняя обстановка здесь практически не изменилась, осталось этаким уютным гнездышком любви и неги. Анна Сергеевна как и во время нашего первого знакомства лежала в постели.

Вид ворвавшегося к ней Герасима, да еще не одного, а в сопровождении незнакомого мужчины ее испугал, она вскрикнула и закрылась до подбородка одеялом.

Тот же продолжал мычать и тыкать в меня пальцем.

– Кто вы, и что вам здесь нужно? – дрожащим голосом спросила княгиня.

Она повзрослела, располнела, лицо приобрело женскую мягкость, но прежние милые черты узнавались без труда.

– Анна Сергеевна, ради Бога, не пугайтесь, – попросил я, – это Герасим меня привел без доклада. Вы, наверное, помните меня, я Крылов…

– Господи! Не может быть! Крылов! – воскликнула она, и я понял, что сейчас мне достанется новая порция объятий. – Голубчик, если бы вы знали, как вы вовремя!

– Ну, полно, полно, княгиня, что вы, – бормотал я, освобождаясь от ее ароматного тела.

Наконец Анна Сергеевна заметила, как легко одета, отпустила меня и, даже, немного смутилась.

– Ах, что это я, голубчик, Алексей Григорьевич, подождите меня в гостиной, я сейчас оденусь и выйду.

Мы с Герасимом пошли в гостиную, а штат камеристок приступил к ее туалету.

Княгиня одевалась очень долго, и все это время ее фаворит меня развлекал, как только мог. Общаться с человеком, который хочет что-то сказать, но не может этого сделать, не самое приятное занятие. Впрочем, кое-что было понятно и без слов. Немой вспоминал, как первый раз я отвез их на реку, и никак не мог дождаться, когда они насладятся друг другом. Он показывал мимикой и жестами, как я изнывал от скуки, и безуспешно пытался прервать их бесконечные ласки.

Когда, наконец, появилась Анна Сергеевна, мы уже с ним выпили полбутылки водки, и от этого, встреча стала еще теплее. Как обычно, посыпались неконкретные вопросы, на которые последовали неопределенные ответы. Потом вдова рассказала о своих чудесных детях, вспомнила Алю, которой когда-то подарила свои платья и серьги. Оказалось, что они иногда встречаются и вполне ладят. На вельможную даму, заслужившую прозвище «матушки Екатерины», Анна Сергеевна нисколько не походила, была, со мной, как и прежде, мила, добродушна и болтлива.