Куколка

Олди Генри Лайон

— Гвардия на параде — это вам не толпа!

— Извините за неточное сравнение. Я не социолог. Я лишь очерчиваю общий контур.

Психиатр наклонился вперед, упершись в пол кулаками. При его телосложении это было нетрудно. Глазки, утонув под мощными надбровьями, горели огнем исследователя, столкнувшегося с открытием.

— Лоа биби Руф в кризисной ситуации делается агрессивен. Переродившиеся щупальцы хватают добычу клешнями, опасно воздействуя на психику жертв. Конкурент подавляется, либо иным способом утрачивает роль лидера. Вы видели, баас Гракх:

занятый управлением мобиля, легат-триумфатор перестал быть в центре внимания. Как следствие, он выпал из сферы влияния биби Руф. Но долго удерживать добычу клешни не могут. После кризиса мы имеем гиперкомпенсацию вспышки агрессии. У больной возникает прогрессирующий комплекс жертвы. Тотальная зависимость от окружающих, инстинкт подчинения, сексуальные отклонения…

— Это лечится?

— Я, конечно, стабилизирую вибрации Лоа… Но никаких гарантий, что это не проявится у биби Руф снова. Мои рекомендации: избегать кризисных ситуаций. Присутствие на парадах, демонстрациях, публичных торжествах, массовых религиозных служениях — категорически нежелательно. Подробности я укажу в медицинском заключении.

На столе опять булькнул коммуникатор. В сфере возникла знакомая мордочка ящерицы. Заместитель ничего не сказал: появился и исчез, напоминая о себе.

— Вынужден вас ненадолго покинуть, баас Гракх…

В голосе психиатра сквозило раздражение. «Сами видите, — ясно говорило оно, — я и рад бы продолжить наш увлекательный разговор, но дела… Эти работнички банан не очистят, чтоб не прикусить палец!» Верно выбранная интонация вселяла в собеседника уверенность, что он-то гораздо более интересен Мваунгве, чем какие-то нелепые дела. А безмолвный выпад в адрес неумех-работничков был особенно приятен сердцу Антония Гракха, начальника охраны.

— Если угодно, обождите здесь. Не более получаса.

— Хорошо. Я жду.

С трудом удерживаясь от растворения, Лючано шевельнул управляющими пучками. Психиатр задвигался быстро-быстро: вот он уже вне кабинета, вне здания, вот он в аэрокабриолете — внизу скользят дорожки, мощеные бледно-зеленым яшмотитом, беседки для отдыха пациентов, бунгало в тенистых уголках; крутой мыс, отделяющий территорию «Пальмовой ветви» от хосписа «Лагуна»…

В «Лагуне» доживали свой век безнадежные.

Неизлечимые.

Без шансов на социальную адаптацию.

Ящерица-заместитель сидел на скамеечке под драконовым деревом, похожем на кактус-гигант. Толстые ветки, пучки очень острых листьев. В надрезах на стволе засохла красная, как кровь, смола. Драконово дерево считалось у вудунов символом Космического Дыхания Джа — у него не образовывалось годичных колец, и определить возраст растения было невозможно даже приблизительно.

— Простите, абуэло нганга! — кинулся заместитель навстречу Мваунгве, посадившему кабриолет в пяти шагах от скамеечки. — Я никогда не посмел бы… Но вы же знаете бааса Катулла! Он хочет забрать Красавчика прямо сейчас! Выгодное дело, абуэло нганга…

— Вы все подготовили, Лунга?

— Все! Сейчас я покажу…

Заместитель

выхватил уником. Всплыла заставка с видами пояса астероидов. Бархатный голосок информателлы мурлыкнул:

— Репортаж с Фравардина! Нейрам Саманган, лидер-антис Хозяев Огня, бесследно исчезнувший год назад, официально признан погибшим. Видя в случившемся руку провидения, кей Кобад IV отрекся от престола, не объявив наследника. Открытие памятников…

— Виноват! Это новости! — вечно они лезут поперек…

— Обождите, Лунга. Я хочу дослушать.

— …на Фравардине и Михре прошло при большом скоплении народа. Работа скульптора Бахрама Кавы потрясла собравшихся…

Уником сформировал объемное изображение: крылатый атлет, соткан из языков пламени, устремляется ввысь.

— …к сожалению, заявление лидера сепаратистов на Михре омрачило…

— Хватит. Давайте материалы.

Крылатый атлет сменился участком побережья, отведенным под хоспис. «Гляделка» дала увеличение: в плетеной из лиан беседке, безразличный ко всему, сидел блондин в шортах и цветастом халате.

— Фернан Бадахос, — сообщила информателла. — Штурман грузовой барки «Клементина», принадлежащей компании «Tregon». Последствия атаки фагов. Неизлечим. Холост, бездетен. Родители умерли восемь лет назад. Близких родственников нет. Сведения предоставлены региональным филиалом «Tregon». Оплата пожизненного содержания в «Лагуне» перечислена страховой компанией «Андамар и сын».

Профессор кивнул.

— Годится. Виртуальный клон сформирован?

— Да, абуэло нганга!

Пару минут психиатр развлекался с вирт-клоном блондина: заставлял встать, сесть, под надзором санитара пройти в крошечный домик, лечь на кровать… Особая программа позволяла состарить клон — на год, два, десять, тридцать. В случае запроса о состоянии больного это в сочетании с медицинским заключением позволяло вовсе обойтись без несчастного.

Живой человек превращался в фикцию.

— Возможность прилета комиссии предусмотрена?

— Разумеется!

Информателла забубнила о скоропостижной смерти бывшего штурмана Бадахоса. Причиной послужила редкая болезнь с зубодробительным названием. Заключение о смерти подписано лечащим врачом… кремирован согласно правилам хосписа… урна с прахом по желанию может быть предоставлена родственникам…

— Достаточно. Говорите, баас Катулл хочет забрать Красавчика немедленно?

— Да.

— Я не возражаю. Мою часть вознаграждения переведите на известный вам счет. Я доверяю вам, Лунга.

Ящерица лебезила перед гориллой, рассыпаясь в славословиях. Горилла хвалила ящерицу за расторопность и деловую сметку. Расстались они, довольные друг другом. Если помцы скупают крепких идиотов для каких-то извращений, почему бы и не улучшить свое финансовое положение за их счет?

Спрос рождает предложение.

«На кого он похож, бедняга Красавчик? — думал психиатр, летя обратно в аэрокабриолете. — Нет, не помню. Надо будет глянуть новостную ленту. На Михре заваривается горячая каша. Хорошо, что мы далеко…»