Кулачник 4
Шрифт:
Он ещё пытался что-то вставить, но ведущие уже махнули руками, возвращая внимание ко мне.
Я закончил говорить, попросив поддержать мою петицию. Экран за моей спиной потух, и в зале вновь вспыхнул свет.
— Поддержите Сашу Файтера, — сказал Лёша, и публика отозвалась аплодисментами.
— Да, голосуйте, — подхватил Паша. — Правда нуждается в том, чтобы её услышали!
Я уже собирался сесть на диван, как Паша обернулся с микрофоном ко мне.
— Саша Файтер, — в его голосе звучала нарочитая серьёзность. — Тебе есть что ответить
Я прекрасно понимал, что помимо шоу близнец озабочен и тем, чтобы на мою петицию не легла тень. Да, я знал, что его слова — полный бред, который даже не стоит всерьёз обсуждать. Но проблема в том, что ничего этого не знали зрители. А насчёт Игната было несколько неожиданно, но, в принципе, я не удивился… в 90-е Игнат явно не на заводе работал.
Я взял микрофон крепче и посмотрел на Васю Шторма.
— Во-первых, — начал я. — Если уж говорить о человеке, то говорить нужно в его присутствии. Игната сейчас здесь нет. Хочешь знать, как всё обстоит на самом деле? Приезжай в клуб «Тигр». Там поинтересуешься у любого и лично убедишься, что разносишь сплетни.
В зале прокатилась волна гулких голосов, но я не дал прервать себя.
— Да, я выступаю за этот клуб. И выступать буду. Но что касается моих тренировок в «Боевых перчатках» — никакого отмыва денег там нет. Знаешь почему? Потому что нечего отмывать. Прибыли у меня ноль. Есть только расходы. Моё время, труд, мои силы. Я не считаю деньги в чужих карманах, потому что у меня их нет. Я считаю детей, которые вместо подворотни приходят в зал.
Я сделал паузу, вдохнул глубже и добил:
— Так что прежде чем открывать свой поганый рот, лучше посмотри вокруг. Подумай, что ты можешь сделать для того, чтобы улучшить мир, в котором живёшь, а не лей грязь на того, кто уже это делает.
Вася вскочил. Я видел, что он хотел броситься на меня, но его схватила за руки охрана. Он дёргался, выкрикивал что-то бессвязное, но не смог прорваться.
Зал гудел, как улей. Вася, едва его усадили обратно, попытался снова вскочить, глаза налились кровью, а губы искривились в звериной ухмылке. Люди ждали развязки, и Решаловы, как настоящие дирижёры, тут же подхватили волну.
Паша поднял руку, призывая к тишине.
— Ну что ж, кажется, у нас намечается поединок на шоу, — сказал он, глядя сперва на моего визави. — Ты не против такого боя?
Васе дали микрофон.
— Разорву! — хрипя от злости выкрикнул он.
Теперь все ждали, что скажу я.
— А ты? — Паша перевёл взгляд на меня.
Я взял микрофон, перевёл взгляд на Васю Шторма.
— Мне всё равно, кого бить из негодяев.
Толпа снова зашумела. Решаловы переглянулись и почти одновременно объявили:
— Тогда пройдите на битву взглядов!
Стердаун.
Мы поднялись с диванов и вышли в центр зала, навстречу друг другу. Вокруг сгрудились камеры, крики, вспышки. Но я видел только его глаза.
Мы
У него дрожал уголок глаза, кулаки сжались так, что побелели костяшки. Он хотел сожрать меня взглядом, но чем больше он напрягался, тем спокойнее становилось внутри у меня. Он уже горел, а значит, на ринге сгорит куда быстрее…
Вася дышал тяжело, ноздри раздувались, как у разъярённого быка. Он пытался задавить меня взглядом, а я просто стоял и смотрел в упор.
Несколько секунд мы стояли так. Шум зала не стихал.
— Всё, парни, — наконец вмешался один из Решаловых, разводя нас руками. — Достаточно.
Мы сидели в тренерской зала «Боевые перчатки», которая теперь служила нам штабом. Я, Марик, Виталя и приехавшая Настя.
Виталя нервно крутил в руках пластиковую бутылку с водой, постукивал ею по колену, будто этим мог ускорить время. Я положил телефон на стол и раз за разом обновлял страницу с голосованием.
После конференции поток людей действительно хлынул. Решаловы тоже сдержали слово и разместили ссылку в своих соцсетях. Честно скажу, я думал, что на этом всё ограничится, но оказалось, что ссылку подхватили ещё несколько бойцов, даже те, кого я едва знал. Для меня это было неожиданностью. Конкуренция конкуренцией, но уважение к делу они всё же проявили.
Ученики не остались в стороне. Парни, которых я тренировал, разослали смс всем, кому могли. Одноклассники, родственники, знакомые родителей — в ход пошли все контакты. Петиция разошлась по всем местным школьным чатам.
И всё это вкупе сработало.
Цифры на экране росли так быстро, что я едва успевал обновлять страницу. Когда перевалило за сорок тысяч, я впервые позволил себе выдохнуть. Но и на этом цифры не застыли, а продолжали идти вверх.
— Сколько? — спросил Марик, перегнувшись через стол.
— Сорок девять тысяч восемьсот семьдесят пять, — ответил я.
— Чёрт… — Виталя встал и зашагал по комнате. — Всего сто двадцать пять голосов до полтинника. Всего-то! Ну просто ни хрена себе!
— Да будет, сейчас доберём до полтинника, — фыркнула Настя удовлетворённо.
Я уже пару раз замечал, как она с Мариком переглядываются. Он что-то тихо говорил ей на ухо, а она улыбалась. Хотелось верить, что у них что-то намечается и девчонка переключится. Марик разительно изменился за последние недели.
Мы ждали.
— Давай, давай, — пробормотал я, снова обновив страницу.
— Ну? — Виталя остановился.
— Девяносто пять, — сказал я. — Ещё пять человек.
Все замерли. Настя прикусила губу, Марик перестал ёрзать, даже бутылка в руках Витали замерла.
И вот экран мигнул. Цифра обновилась.
50 000 подписей. Я уставился на экран, не веря своим глазам.
— Всё… подписи собраны. Ровно пятьдесят тысяч.
Марик вскочил с дивана.
— Мы сделали это! — закричал он.