Кулачник 4
Шрифт:
Менты растащили троицу по углам, надели двоим наручники, а третьему связали руки ремнём и усадили в тамбур. Вагоны трясло, поезд шёл ходко, а вместе с грохотом колёс слышались стоны побитых. Те, видать, протрезвели и стонали сквозь кровь и сопли.
Мы с Козловым помогали — я держал одного под локоть, чтобы не вывернулся, Саня молча шёл рядом, как конвойный.
— Ещё пятнадцать минут до станции, — сказал старший полицейский, проверяя часы.
Я нашёл Алину у окна в коридоре. Она стояла, облокотившись на перила
— Ты нахрена это сделала, дура? — сказал я, подойдя вплотную и тоже облокотившись на перила.
Она медленно повернулась, губы поджаты, а в глазах застыл вызов.
— А что я сделала? Если они сами полезли?
— Ничего, что ты решила с поддатым быдлом играть на раздевание в карты? — проскрежетал я. — Думаешь, это лучшая идея для женщины, которая одна в купе с тремя мужиками?
— Они всё врут, — огрызнулась она, вскидывая подбородок.
Я смотрел на неё и понимал, что нет, не врут. Конечно, это не оправдывало тех ублюдков, но и Алине вины хватало. Не буди лихо, пока оно тихо. И если бы она не устроила эту дурость, ничего бы не случилось.
— Они не врут, Алина, — возразил я. — Но даже если врут, ты понимаешь, что спровоцировала их сама?
Она вдруг резко шагнула ближе, уставилась мне в глаза, стиснув кулачки.
— И что? Хочешь сказать, что я должна была снять кофту и показать им грудь? Да пожалуйста!
Она резко дёрнула молнию куртки, потянулась к пуговицам блузки, видимо решив показать грудь мне.
— Хватит! — я резко схватил её за руки и одёрнул. — Заканчивай цирк. Застегнись и больше никогда так не делай.
Она дёрнулась, вырываясь.
— Пошёл ты! — прошипела она и метнулась к купе.
Рывком дёрнула дверь, чтобы захлопнуть её передо мной. Но я успел подставить ногу, и дверца ударилась о ботинок с глухим стуком.
— Отстань! — выкрикнула она, дёрнув ручку.
Я медленно толкнул дверь обратно и посмотрел на неё в упор.
— Нет, Алина. Не отстану. Ты можешь обижаться, психовать, орать — всё что угодно. Но пойми одно — я-то разберусь, куда идти и что делать. А вот тебе… тебе точно пора взяться за ум. То, что ты творишь, до добра не доведёт.
Она стояла, сцепив зубы, плечи дрожали. Я заметил, как по глазам пробежал блеск. Алина пыталась удержать слёзы, но поезд качнул, и капля всё же сорвалась, скатившись по щеке.
— Ты всегда… — она запнулась, глотая ком в горле. — Всегда думаешь, что знаешь лучше.
Я не ответил. Просто убрал ногу из-под двери.
Она мгновенно захлопнула её, щёлкнул замок. Поезд замедлялся, тормоза скрипели, вагоны вздрагивали.
За окном мелькнул перрон — в свете фонарей блестел мокрый асфальт. Голос в динамиках сообщил:
— Станция… остановка десять минут.
Я пошёл в тамбур, чтобы помочь Сашке
Они уже не рыпались. Один с переломанной кистью, другой в крови, третий обмякший, но очнувшийся, с мутным взглядом. Шли ссутулившись, как побитые собаки, изредка косясь по сторонам.
На перроне их тут же встретили вокзальные полицейские. Люди, которые выходили покурить или за чаем, оборачивались, переговаривались.
— Вот и правильно. Там им место, — прокомментировал невысокого роста старик с залысиной.
Алина тоже вышла из вагона, стояла чуть в сторонке и наблюдала за происходящим. Саня Козлов всмотрелся в Алину и чуть наклонился ко мне.
— Сань… это же та девка, которая тогда нам помогала, — сказал он.
— Она самая, — подтвердил я.
Саня покосился на меня.
— Смотрю, у тебя с ней всё не так просто.
— Было не так просто, — ответил я. — А теперь проще некуда.
Мы проводили взглядом, как конвой уводит задержанных в здание вокзала. Один оглянулся на меня, в глазах злоба, но быстро опустил голову, когда полицейский дёрнул его за плечо.
— Ты как, не пострадал? — спросил Саня, оценивающе глянув на меня.
Я махнул рукой.
— Всё в порядке. Я живее живых.
Когда мы вернулись в вагон, то застали Антонио и Настю, которая оказывала ему первую медицинскую помощь. У Антонио на голове был влажный компресс. Настя держала бутылку минералки.
— О, май гад… — стонал он. — Я думал, я… в цивилизованном поезде, среди прекрасных людей… и вдруг такие уроды! Это катастрофа, катастрофа!
— Всё, всё, дыши ровно, — успокаивала его Настя.
Ну что-то подобное я от Антона и ожидал. Зачастую у таких вот экземпляров, как он, количество духа обратно пропорционально экстравагантной внешности. Антон, похоже, не стал исключением.
— Это катастрофа, — продолжал Антон, закатив глаза. — Я думал, я умру, а мои похороны оплатят железные дороги.
Я хмыкнул и сел на нижнюю полку.
— Живой ты, театрал.
В этот момент в дверях появилась проводница. Она выглядела так, будто за эти полчаса состарилась на пару лет — губы поджаты, глаза нервно бегают. Но надо отдать женщине должное — голос у неё оставался официально-ровным.
— Граждане пассажиры, начальник поезда в качестве извинения готов предложить вам бесплатный ужин в вагоне-ресторане.
Настя подняла брови.
— Бесплатный ужин? В ресторане? — и тут же посмотрела на меня.
Антонио оживился, будто и не было у него полуприпадка пять минут назад.
— Ужин? Бесплатный? Прекрасно! Но я вам скажу так… если бы не это ваше предложение, я бы подал в суд на вашу железную дорогу! — он грозно потряс пальцем, потом улыбнулся. — Но ужин я, пожалуй, приму.