Купец

Мельников Руслан Викторович

А-Ка, не выпуская меча, закатился под автоповозку и выскочил с другой стороны. Прижавшись к борту, продолжил бой там.

Тем временем на застрявшей повозке Костоправ — без шлема, со взмокшими встрепанными волосами и жутким лицом — матерясь на весь лес, раскручивал кистень. Шипастая гирька на длинной цепочке мелькала так, что и не увидишь. Поистине страшное оружие, если умеешь с ним обращаться. Костоправ владел кистенем виртуозно. Обозный лекарь мог не только врачевать, но и калечить. Чем сейчас и занимался.

Любого подступившего к повозке дикаря Костоправ

сбивал с одного удара. Виктору показалось, будто он слышит, как трещат, попадая под кистень, черепа и кости зеленокожих. Своим оружием Костоправ даже умудрялся сшибать в полете брошенные в него копья.

Лекарь не только отбивался сам, но и прикрывал раненого. Впрочем, Кирка тоже времени даром не терял. Морщась от боли в прокушенном плече, он перезаряжал самопал-гаковницу.

Нет! Перезарядил уже!

Короткая, толстая, чуть расширяющаяся к концу трубка на массивном деревянном ложе легла на перекошенный борт повозки. Железный крюк зацепился за толстый край доски. Так удобнее всего гасить чудовищную отдачу: обычного приклада хватало не всегда. Самопал порой лягался в плечо так, что мог сломать ключицу. Да и вообще раненому сподручнее стрелять с упорного крюка.

Костоправ крыл матом не только зеленокожих уродов, прущих из леса. Кирке, возившемуся у него под ногами и мешавшему лекарю выделывать кистенем хитрые петли и восьмерки, доставалось тоже. Раненый мог случайно попасть под гирьку. А мог и не случайно. На миг Виктору показалось, будто Костоправ в порыве гнева готов хрястнуть непоседливого пациента по затылку.

Кирка, впрочем, внимания на ругань не обращал. То ли приобрел уже стойкий иммунитет к брани лекаря, то ли торопился заглушить ее выстрелом из самопала.

Он нажал на спуск кремниевого замка и…

Бу-у-ух! Пальнул-таки.

Сразу трех зеленокожих швырнуло на землю. Кистень Костроправа сбил четвертого, вцепившегося в дымящуюся ручницу.

А-Ка тем временем срубил еще двух дикарей.

Виктор тоже снес палашем полчерепушки особо настырному мутанту, пытавшемуся влезть в автоповозку.

Именно в этот момент откуда-то сбоку обрушился удар вражеской дубинки. Подкравшийся с фланга зеленокожий сбил с Виктора шлем и тут же шарахнул снова. Виктор успел лишь повернуться. Ни защититься, Ни уклониться времени уже не хватило. Перед глазами мелькнула темная палица из камень-дерева.

Голова взорвалась. Яркая слепящая вспышка и…

И свет померк.

Глава 4

— Ну что, купчина, очухался?

Виктор с трудом разлепил глаза. Над ним нависало угрюмое лицо Костоправа.

— А не хрен было подставляться по-глупому под дубину. Сам, мля, виноват. Да не кривись ты так! Хряснули тебя несильно: убивать не собирались. А что в лес не утащили — так Стрельцу спасибо скажи. Это он тебя, дурня, у зеленорылых отбил.

Обозный лекарь был деликатен, приветлив и ласков, как всегда. К счастью, долго общаться с ним не пришлось: Костоправа отодвинул А-Ка.

— Как ты, Золотой?

Виктор покачал гудящей головой. Не

о том он хотел сейчас говорить.

— Потери есть?

А-Ка помрачнел. Ясно…

— Скольких потеряли? — поморщился Виктор.

— Спроси лучше, сколько осталось.

— Ну и сколько же? — сердце сжалось от нехорошего предчувствия.

— Ты, я, Костоправ да Кирка, которого лекарь прикрывал.

— А остальные? — Виктор ужаснулся.

— В лес остальных уволокли, — А-Ка отвернулся. — Даже тяжело раненных прихватили. Мы насилу отбились. И то, думаю, потому, что у зеленокожих рук на всех уже не хватало.

Виктор не поверил. Приподнялся, выглянул из автоповозки, в которой лежал.

Так и есть! Обоз не тронут. Зеленокожие — не разбойники, им купеческое добро без надобности. Они людей отлавливают для жертвоприношений. А вот людей-то…

Как и сказал А-Ка, четыре человека всего осталось. Из них — один раненый: Кирка. Один оглушенный и в себя еще не до конца пришедший сам хозяин обоза.

На тракте лежали несколько покалеченных и убитых быконей. И десятков семь зеленокожих. А то и все восемь… Раненых среди дикарей не видно. Надо полагать, А-Ка и Костоправ уже добили тех, кто не смог убраться с места стычки.

— Слишком много гадов было, — продолжал Стрелец, цедя слова сквозь зубы. — Наших хватали и сразу тащили в лес. Своих бросали… Ну как всегда.

Да, именно так всегда и было. Дикари добывали жертвенных пленников, не считаясь с собственными потерями и не заморачиваясь на похороны павших сородичей.

— Только я никогда не видел столько зеленокожих сразу, — закончил А-Ка.

— Надо наших найти, — пробормотал Виктор. — Отбить пленных…

— Очумел?! — Костоправ покрутил пальцем у виска. — Тебе что, последние мозги вышибли на хрен?

— За Хребет хочешь идти, купец? — нахмурился А-Ка. — В Котел?

— Хочу, — ответил Виктор.

— А далеко ли уйдешь, дурила? — Костоправ выразительно стукнул себя по лбу. — И много ли там, за Хребтом, найдешь? И долго ли проживешь?

Виктор упрямо молчал.

— Не получится, Золотой, — покачал головой А-Ка. — Повозки по лесу не пройдут.

— Оставим повозки и товар здесь. Спрячем у тракта. Ничего с ними не случится.

— Кирку тоже оставим и спрячем?

Виктор сник. В самом деле, у них ведь раненый. С ним быстро передвигаться не получится.

— Да и не догоним мы уже зеленокожих, — вздохнул А-Ка. — Они и по лесам бегают, как быкони, и прикотловые территории знают лучше нас. А Котел — так и вовсе их дом родной.

— А нас там первая же мутантистая тварь сожрет, — угрюмо добавил лекарь. — Даже если выследим дикарей — пленных все равно отбить не сможем. Мало нас.

Конечно же, А-Ка и Костоправ были кругом правы. Уходить с тракта и соваться в прикотловой лес — чистой воды самоубийство. Там за каждым деревом может поджидать в засаде зеленокожий, которого не заметишь, пока не получишь дубинкой по голове. Да и помимо дикарей опасностей хватает. А уж что в самом Большом Котле творится — об этом лучше не думать.