Купец
Шрифт:
В самом центре юрты на голом земляном пятачке стояла ржавая печка-буржуйка с трубой, выведенной наружу через дымоходное отверстие в крыше. Впрочем, сейчас огонь в печке не горел. На улице было не холодно, и обогревать помещение не требовалось.
Небо было пасмурным, и света из дымоходного отверстия внутрь попадало не очень много. Наверное, поэтому на потолке в путанице черных проводов тускло светились лампочки в треснувших абажурах. Электрические лампочки!
Виктор завороженно уставился на эти неживые искусственные и слабые огоньки. Не зря, ох не зря в Орде имелись солнечные батареи и ветряки.
Скрестив ноги, Удуг-хан восседал на широком и низком пластиковом кресле-шезлонге, обложенном шкурами соболяков. Это был невысокий, но крепкий ордынец с маленькими черными усиками и узкими глазами, смотрящими в пространство пристально и внимательно. Хан был молод и силен, его взгляд был взглядом умного и уверенного в себе человека.
На Удуге поблескивали богато украшенные доспехи: кольчуга двойного плетения, нагрудник из стальных блях с золотой чеканкой, дополнительные разноцветные вставки из прочного пластика в наиболее уязвимых местах. Голову хана прикрывал легкий шлем. К поясу слева была прицеплена изогнутая сабля с рукоятью, украшенной самоцветными камнями. На специальном крюке в правом наплечнике на узком ремне висел миниатюрный короткоствольный пистолет-пулемет. Куцый ствол выглядывал из подмышки. При необходимости можно было мгновенно схватить оружие и дать смертоносную очередь. В торцовой части рукояти пистолета-пулемета тоже сверкали небольшие, не стесняющие хвата, драгоценные камешки, то ли вклеенные, то ли вмонтированные в металл.
Саблями и такими же, как у хана, укороченными стволами были вооружены два телохранителя-Стрельца, неподвижно стоявшие в гэре у входа.
По правую руку от хана располагалось широкое ложе, а на стене висели седло, сбруя и оружие, в том числе два автомата без рожков, винтовка с оптическим прицелом, как у Батцэцэга, и три пистолета. Левую часть гэра закрывала плотная занавеска.
Батцэцэг велел гостям остановиться, не доходя до очага. Судя по всему, очагом здесь именовалась печка-буржуйка. Приличествующие ситуации поклоны сибиряков походили скорее на почтительные кивки. Хан тоже благожелательно кивнул в ответ.
— Купец, — шепнул толмач Виктору. — Ты ведешь свой обоз, значит, и с великим ханом должен говорить ты.
Виктор не возражал. Лишь бы Удуг не пожелал побеседовать с Костоправом.
— Подойди к великому хану, — сказал толмач.
Ощутив легкий толчок в спину, Виктор выступил на шаг вперед. Батцэцэг что-то негромко произнес, видимо представляя гостя хану.
Удуг тоже что-то сказал и снова покивал — на этот раз с печально-сочувствующим видом.
— Великий хан сожалеет, что город, в который ты шел торговать, уничтожен, — перевел Батцэцэг, обращаясь к Виктору.
— Ну, спасибо хану, — Виктор немного озадачился от такого начала разговора.
Его короткое «спасибо» Батцэцэг переводил подозрительно долго. Наверное, не преминул добавить что-то от себя и расцветить благодарность более подобающими местному этикету выражениями.
Удуг заговорил снова.
— Великий
— Сочувствую, — вполне искренне вздохнул Виктор.
И вновь краткий ответ был сдобрен многословным переводом.
Удуг кивнул, видимо принимая сказанное. Опять что-то произнес, недобро прищурившись.
— Великий хан надеется, что его славные нукеры и богатуры в должной мере отомстили котловому отродью и за ваш город, и за наши разоренные кочевья.
— Я тоже надеюсь, — ответил Виктор. — Полагаю, и наш князь в долгу не останется. Сибирская дружина прочешет леса на границе с Большим Котлом.
Об этом стоило упомянуть. Пусть ордынцы не думают, что только у них есть сила.
Толмач перевел. Хан понимающе улыбнулся. Затем завел разговор о другом.
— Великий хан спрашивает, почему ты решил идти в степь?
— Ну, то есть как почему? — вовсе опешил Виктор. — Надо товар сбыть. Назад везти не выгодно, а Приуральского базара больше нет. Вот, сами и наведались к вашим купцам. Разве хану это не по нраву?
— Великий хан рад любой торговле в своих владениях, — перевел ответ Удуга Батцэцэг. — Но его удивляет, что прежде сибирские купцы никогда не приходили со своим товаром в степь…
— Мы не знаем степи, — пожал плечами Виктор. — Мы не знаем, где искать ваши кочевья. Проще было перепродать товар в Приуральске.
— Но ты и твои люди все-таки пришли сюда, — перетолмачил следующую фразу хана Батцэцэг.
— Скажи хану, что у нас не было выбора.
Удуг выслушал ответ и заговорил опять.
— Ты смелый купец, и люди у тебя смелые, — переводил Батцэцэг. — Среди торговцев такие встречаются нечасто. Такие обычно идут в воины. Великий хан таких уважает.
— Так и мы к Великому хану со всем нашим почтением, — ответил Виктор, не понимая еще, куда приведет этот странный разговор.
Снова перевод. Снова благожелательный кивок. И снова — голос хана.
— Великий хан говорит, что ты можешь беспрепятственно продать в его ставке свои товары, получить хороший барыш и вернуться обратно с пограничным разъездом.
— Благодарю хана, — склонил голову Виктор.
Все складывалось даже удачнее, чем он рассчитывал. Но, как оказалось, с благодарностью Виктор все же поспешил: хан еще не закончил.
Удуг заговорил опять. Батцэцэг перевел.
— Но Великий хан спрашивает, готов ли ты пойти еще дальше и получить еще большую прибыль?
— Дальше? — это было полной неожиданностью. — Куда дальше-то?
Теперь хан говорил долго и неторопливо, давая время Батцэцэгу перетолмачить и пристально глядя в глаза Виктору.
Батцэцэг старательно переводил каждую фразу.
— Великий Удуг-хан считает себя новым воплощением легендарного Чингисхана и чувствует в себе силы исполнить великую миссию и изменить мир.
Громкие и красивые слова. А что стоит за ними — пока непонятно. Виктор слушал, не перебивая.
— Нашим западным дозорам и пограничным туменам становится трудно сдерживать котловую нечисть. А твари из Большого Котла с каждым годом выходят все чаще, пробиваются все дальше и их набеги становятся все опустошительнее.