Купец
Шрифт:
— Ал-ла-акба-а-ар!!! — снова разнеслось над степью.
Удуг что-то прокричал своей свите и нырнул в нутро БТРа.
Прячется, что ли, хан?
Вокруг бронемашины засуетились люди. В считаные секунды упряжные ремни были отстегнуты, а тягловые быкони отогнаны в сторону. В боковой люк БТРа впрыгнули несколько человек.
Люк захлопнулся. Машина взревела мощным движком и сорвалась с места.
Неужели Удуг решил удирать, бросив свое войско? Но далеко ли уедет хан на своем БТРе, без Орды, без запаса горючки и без упряжных быконей?
Нет.
Бронетранспортер выскочил из-за повозок прикрытия. Дернулся и на корме девятихвостый бунчук. Телохранители хана расступились и пристроились в сопровождение. Быкони ордынцев окружили ревущую машину с двух сторон и сзади.
Ханский БТР выдвинулся на передний край, заходя во фланг атакующим. Башенный ствол взял на прицел вражеский бронетранспортер с зеленым флагом.
Загрохотало. Очередь. Еще одна. Еще…
Всадники-горцы, прикрывавшие свой БТР, посыпались как горох. На исписанной непонятной вязью броне появились темные точки пробоин. Вражеская бронемашина с прошитым бортом и кормой остановилась. Сзади что-то задымилось. Зеленое полотнище над башней обвисло.
Следующей целью ханского БТРа стала автоповозка с установленным в кузове пулеметом.
Очередь. Машина перевернулась на полном ходу. Однако горцы оказались не из пугливых. Они не ударились в бегство, а дали мощную ответку. Ханских нукеров и БТР Удуга засыпало стрелами и пулями. Несколько ордынских всадников упали. Бронетранспортеру, правда, вражеский обстрел не навредил. Разве что пулями перебило шест ханского бунчука, и связка белых быконских хвостов упала на землю. Впрочем, главное знамя Орды тут же ловко подхватил кто-то из телохранителей Удуга.
Какой-то кавказец, прорубившийся дальше остальных, неожиданно остановил быконя и, бросив в ножны окровавленный клинок, вынул из седельной сумы небольшую трубу.
То ли самопал, то ли какой-то хитрый самострел.
Быконь стоял не шевелясь, как вкопанный. «Выдрессированная скотина», — подумал Виктор, внимательно наблюдавший за ходом боя.
Не слезая на землю, всадник раздвинул трубу, положил ее себе на плечо и…
— Гранатомет! — вдруг услышал Виктор встревоженный голос А-Ка. — «Муха»!
И тут же — краткий и экспрессивный комментарий, последовавший из уст Костоправа:
— Твою ж ма-а-ать!
Когда нукеры Удуга и экипаж ханского БТРа поняли, какая опасность им угрожает, было уже поздно.
Вражеский гранатометчик как сидел — так и выстрелил: прямо с седла.
Дымная струя прочертила в воздухе приметный росчерк и впечаталась в лобовую броню ханского БТРа.
Увы, броня не спасла.
Под башней полыхнул огненный цветок. Осколками посекло с пяток нукеров, находившихся рядом. Из подбитого БТРа поднялась струйка дыма — на удивление маленькая и жидкая.
И горца-гранатометчика, и его быконя утыкало стрелами и изрешетило пулями практически в следующую же секунду. Но выстрел уже был произведен. И граната уже поразила цель.
Кто-то
Ордынцы пытались спасти своего хана.
Битва продолжалась.
— Ал-ла-акба-а-ар!
— Хур-ра! Хур-ра!
Ордынцы подогнали к дымящемуся БТРу повозки с пулеметами и стеной встали на этом рубеже. Степняки не жалели ни стрел, ни патронов, ни собственных жизней.
Телохранители вытащили-таки Удуга из подбитой машины. Заслоняя хана щитами и телами, нукеры эвакуировали хана за купеческие обозы. Насколько успел понять Виктор, Удуг был жив, но то ли серьезно ранен, то ли сильно контужен. Хан вяло шевелился, его лицо и одежда были в крови.
А горцы словно с цепи сорвались. Поняли, видать, что под гранату попала не простая бронеповозка.
Кавказцы навалились с новой силой. Дико завывая, бросились в решающую атаку в надежде достать и добить хана. Нукеры, оставшиеся возле бронетранспортера, отчаянно отбивались, десятками выкашивая противников. Но стрельба уже начала стихать: у бойцов с обеих сторон заканчивались патроны. Теперь в воздухе все больше мелькали стрелы и сверкала обнаженная сталь.
Между тем с тыла прямо на обозы неожиданно вышел еще один отряд горцев. Не очень большой, но свежий, не потрепанный еще. Видимо, это был резерв кавказцев, благополучно обогнувший главные силы степняков, увязшие в схватке.
Нападавшие с радостными криками вступили в битву. Наверное, содержимое тыловых обозов интересовало их не меньше, чем ордынский хан.
Купцы и купеческая охрана приняли этот бой бок о бок с телохранителями Удуга.
Первым огонь открыл Батцэцэг.
Толмач-снайпер занял позицию за автоповозкой Виктора. Положив винтовку на обмотанный упряжными ремнями капот, Батцэцэг принялся выбивать вражеских Стрельцов.
Но кавказцы были уже близко. Черноволосые, горбоносые, с бородищами и ощеренными ртами, они гнали перед собой почти физически ощущаемую звуковую волну.
— Ал-ла-акба-а-ар! Ал-ла-акба-а-ар! Ал-ла-акба-а-ар! — кричали горцы.
Из-за повозок ударили автоматы и ружья. Защелкали тетивы тяжелых тележных стрелометов и ручных арбалетов. И все-таки этого оказалось недостаточно, чтобы остановить наступавших.
Виктор видел, как А-Ка, закусив губу, шмаляет короткими очередями из калаша, и слышал, как кроет горцев трехэтажным матом Костоправ, не имеющий пока возможности вступить в битву.
Атакующие тоже открыли огонь. Их выстрелы, правда, звучали реже и жиже. Зато луки работали, как швейные машинки.
Тук-тук-тук-тук-тук — часто заколотили в высокие борта повозок вражеские стрелы.
Что-то звякнуло и о кабину автоповозки.
Другую повозку, за которой прятался Костоправ, прошила автоматная очередь, но набитый между бортов товар удержал пули. Лекарь только выматерился громче и витиеватей, чем обычно.
«Хорошо, хоть по канистрам с горючкой не попали», — подумал Виктор.