Курьер
Шрифт:
Стены тюрьмы сразу стали мягкими. На месте пятен образовались дыры, буквально на глазах пожиравшие ненавистную оболочку. Неужели свободен? Росчерк молнии оборвал видения.
– Командир, вставай. – Меня за плечо тряс Ромас.
Взвод отправили на ночное дежурство, усилив шестью бывалыми вояками, которых здесь насчитывалось менее полусотни – все, что осталось от батальона, оборонявшего этот участок фронта.
Старшим дозора в нашей тройке назначили высокого седого воина. Он повел к месту, где нам предстояло заступать на вахту. Всю дорогу Ермал не умолкал ни на секунду, рассказывая в деталях про утреннее нападение. Когда мужик начал говорить про отрубленные конечности, я взмолился:
– Во имя светлых богов, давай сменим
– Вот ты гуторишь: «Во имя светлых богов», а сам хоть одного знаешь?
– А зачем? Молюсь сразу всем, авось кто заступится, когда беда придет.
– Глупость, разорви меня пополам! Когда обращаешься к сотне людей, думаешь, хоть один пальцем пошевелит? Нет, каждый будет думать, что тебе поможет другой, и никто с места не сдвинется. А вот ежели одному хвалу воздашь да соберешь единоверцев человек триста, то, глядишь, там, наверху, и услышат.
– И на помощь придут? – усмехнувшись, спросил Ромас. – Что-то не припомню ни одного случая.
– Молод потому что, – нашелся с ответом Ермал.
Из-за густой поросли небольшой выступ в скале снизу был едва заметен. Мы минут десять взбирались на него. Надо отдать должное говоруну – он преодолел подъем быстрее всех.
– Так вот, – продолжил ветеран, – случаи, когда боги помогали людям, бывали. И не раз. Иначе кто бы в них верил?
– Не может быть!
– Ладно, нынче небо звездное, да и луна вовсю пыжится, ворогу к нам подобраться не с руки. Слушайте. Одну из историй, так и быть, обскажу вам. – Воин внимательно осмотрел окрестности перед укрытием и продолжил: – В стародавние времена, когда род людской лишь делал первые осознанные шаги на этой земле, поговаривают, заявились в наш мир змееголовые монстры. Откуда пришли и чего хотели, про то неведомо, но страшны они были до жути. Иной человек, заметив тварь, враз сознания лишался. И сие ему же было только во благо, поскольку, сердешный, не мог чувствовать, как чудище его живьем жрет. Те, кто в бега бросался, увидев монстра, также спастись не могли. Ловкие и стремительные змееголовы настигали свои жертвы и в лесу, и в горах, и в пустыне. И с каждым годом тварей становилось все больше и больше. – Ермал поправил меч, проверил, на месте ли кинжал, и продолжил: – По всему выходило, что нашим прапрадедам ничего хорошего не светило. Ведь даже волшебники, коих в те годы встречалось куда больше, чем нынче, ничегошеньки супостатам сотворить не могли. Какие только заклятия не пробовали, а монстру все нипочем. Чихнет лишний раз – и откусит чародею ноги, потом руки, туловище заглотит, а черепушку выплюнет, видать, боится, что она поперек глотки станет.
– Это ребра могли в глотке застрять. А голова – она же круглая…
– Зато у некоторых людей, разорви меня пополам, в ней все же мозги имеются! – с раздражением в голосе прореагировал на замечание ветеран. – Как знать, вдруг для чужаков они хуже яда были?
– Ромас, не перебивай! Дальше-то что? – Меня рассказ Ермала увлек.
– И собрал тогда один могучий чародей вокруг себя сотни магов-воителей, чтобы дать ворогам бой не на жизнь, а на смерть. И воззвали они к духу Ярхура – золотого дракона, который вскорости не замедлил явиться на эту сходку и прямо людским голосом промолвил…
– Разве Ярхур – темный бог? – снова встрял с вопросом Ромас.
– Светлый. Не все чародеи почитают темных, к тому же тогда маги меньше поклонялись мраку, чем нынче. Так вот, златокрылый выслушал мольбу вопрошавших и ответил им зычным голосом: «Могу я дать вам оружие против чужаков, только плата за него будет очень высока».
Чародеям деваться некуда. Враг нес погибель всему живому, и вряд ли они могли надеяться на победный исход предстоящей битвы.
«Согласны мы дать любую цену», – сказал главный волшебник.
«Тогда знайте: пламень моего дыхания сожжет девять магов из десяти, но оставшиеся получат силу погибших и крупицы знаний драконьего чародейства».
Как
В наступившей тишине отчетливо слышалось уханье ночных птиц, стрекот насекомых и вой пустынных койотов. Ермал не забывал о службе. Он привстал, осмотрел тропинку, пролегавшую вдоль подножия скалы, и снова устроился поудобнее:
– Трудно совладать с ношей, которая тебе не по силам. Вот и вскружило голову некоторым могущество драконьих чар. Опять начались войны, но теперь люди стали убивать друг дружку, крушить горы, цветущие долины превращать в пустыни, да так рьяно – змееголовам и не снилось.
– Ненавижу войну! Своими бы руками удавил того, кто ее придумал. – В глазах нашего лучника вспыхнул огонек ярости.
– Не кипятись, парень. Люди убивают друг друга испокон веков. Даже боги не в силах их остановить. Но вернемся к нашей истории. В лихую годину люди вспомнили о драконе. Кто снова воззвал к духу златокрылого, доподлинно неизвестно, поговаривают, одно из племен, населявших нынешнюю Журавию. Ярхур откликнулся, явился на многострадальные земли и попытался забрать бесценный дар. Однако избранные отдавать чужое богатство наотрез отказались. Они уже давно готовились к приходу дарителя и полагали, что сумеют ему воспротивиться. Волшебники настолько крепко привязали драконьи чары к своему миру, что удалить их, не разрушив сам мир, стало невозможно. Лиходеи верно рассчитали: не станет дракон уничтожать то, что однажды спас. И тогда Ярхур воспользовался обратным дыханием, после чего могущество каждого избранного разбилось на десять частей и поспешило на поиски потомков тех, кто сгорел в пламени златокрылого.
В итоге древняя магия так и не покинула наши края. Какая-то часть уже нашла своих владельцев, другая продолжает витать в воздухе, ожидая появления на свет тех, в чьих жилах не только течет кровь отдавших свои силы и жизни волшебников, но и… – Рассказчик на пару секунд задумался. – В общем, ежели потомок по способностям схож с предком…
– Значит, великих волшебников теперь должно быть больше, чем раньше? – спросил я.
– Ошибаешься, парень. Златокрылый на этот раз поступил мудрее, он постарался затруднить людям доступ к своим дарам. Крупицы знаний могут всю жизнь быть под рукой у владельца, а он ими так и не воспользуется. Мало владеть даром, нужно его пробудить.
– А чего тут сложного?
– Драконьи чары обнаружить непросто. Ни владельцу, ни другому магу.
– Невероятно! Быть волшебником – и не знать этого! Но как-то ведь их находят?
– Верно, Сарин. Способности иногда проявляют себя. Стоит обладателю попасть под смертельные чары, столкнуться с мощным артефактом или подойти вплотную к краю, за которым обрывается жизнь, и дар начинает просыпаться сам. Именно в этот момент можно опознать дракмага.
– И он сразу превращается в могучего чародея? Вот бы мне так! – не сдержался Ромас.
– Не завидуй тому, о ком мало знаешь, торопыга, разорви тебя пополам. Многие хотят заполучить себе дракмага и, ежели в ком заметят пробуждение древних чар, сразу стараются захомутать. А как запрягут, бедняга денно и нощно будет на чужого дядю работать. Думаешь, большое удовольствие?
– Как раб?
– Раб сбежать может, а волшебника так хитро к себе привязывают, что крепче любых цепей будет.
– А как же могущество? Неужели оно не позволит разорвать цепь?
– Десятая доля того, что имелось у избранных, не превращает нынешних дракмагов во всемогущих волшебников. Да, они искусно владеют каким-то одним ремеслом в магии. Кто-то погодой управляет, кому-то реки подвластны, да мало ли… Но чтобы все разом, как было раньше, – увы. Ярхур не стал повторять прежних ошибок.