Кусака

МакКаммон Роберт Рик

— Ты хочешь сказать, что Кусака построил эту штуку и сделал ее похожей на миссис Стелленберг? — спросил Коди.

— Да. То, что вы видели — живой механизм. Кусака будет строить то, что потребуется.

— Потребуется? На кой? — Рик щелкнул предохранителем и сунул револьвер за ремень.

— Потребуется, чтобы найти меня, — ответила Дифин. — Для строительства Кусака будет использовать то сырье, какое окажется доступным. Кусака прокапывается под улицами, вылезает в жилищах и собирает сырье.

— Человеческие тела, — сказал Рик.

— Правильно. Когда Кусака завладевает необходимым сырьем, то передает сенсорные сигналы по волокнам, которые связывают его с машинами на

межзвездном средстве передвижения. — Она махнула в сторону видневшейся сквозь дымку пирамиды. — Машины выстроены хозяевами Кусаки, они-то и переводят сигналы в физическую реальность. — По бессмысленным взглядам ребят Дифин сообразила, что они ничего не понимают, и еще раз мысленно пробежалась по страницам «Британской энциклопедии». — Как бейсбольный матч по тээ-вээ, — сказала она. — Изображение в своем источнике разнимается на составляющие, которые снова соединяются в конечном пункте. Только Кусака может выбирать, как сочетать сигналы, чтобы создать более сильное и быстрое, чем оригинал, существо.

— Ага, — сказал Коди, начиная понимать. — И более злобное.

— Эти создания питаются жизненной силой Кусаки, — продолжала Дифин. — В сущности, они и есть Кусака, потому что мозг у них один. Как сотня телевизоров в сотне разных комнат, все настроенные на один и тот же бейсбольный матч. Физически Кусака остается под землей, но эти создания позволяют его глазам и мозгу находиться одновременно в разных местах.

— Ты так и не рассказала, зачем ты ему понадобилась, — подогнал Коди.

— Я бежала с планеты-тюрьмы, — ответила она. — Вошла в тело охранника и украла шаланду мусорщика. Больше там ничего не строят. Хозяева Кусаки хотели вернуть меня на… — Дифин опять столкнулась с трудностями перевода. — На Седьмую Цитадель. Седьмая Цитадель — условное название. Оно не переводится. За стенами тюрьмы там не выживают. — Рот Дифин медленно скривился в язвительной усмешка, и глаза на детском личике показались очень старыми. — Это горная котловина, где держат убийц, больных, грабителей, пиратов — и даже преступников вроде меня.

Коди, вовсе не уверенному, хочет ли он это знать, пришлось спросить:

— Какое же ты совершила преступление?

— Я пела. Хозяева Кусаки издали указ, что на моей планете это противозаконно.

— Пела? И все? А что в этом такого плохого?

— Дело в песне. — Теперь в глазах Дифин блестела сталь. — Песня расшевелила силы разрушения. Это была старая, почти забытая песня. Но я знала ее и должна была спеть. Если бы я не спела, все мое племя погибло бы. — Ее глаза сузились, а лицо как бы осунулось. На секунду Коди с Риком показалось, что за чертами Стиви Хэммонд можно разглядеть и другое лицо — жесткое, пугающее своей силой. Это было лицо не ребенка, а воина. — Я доберусь домой, — тихо поклялась она. — Я не спасительница и никогда не хотела ею быть. Но я доберусь домой или умру, пытаясь добраться. Стенам Седьмой Цитадели не остановить меня. Никогда. — Дифин почувствовала, что мимо медленно скользнул пульсирующий поток холодной энергии, и повернулась к пирамиде. Почувствовали его и Коди с Риком, но для них это было всего лишь слабое, прохладное дуновение воздуха. Сердце Дифин затукало быстрее: она знала, что это и чего оно ищет. Она сказала:

— Финал разыграется здесь. В вашем городе. Я и раньше дважды убегала из Седьмой Цитадели. Дважды за мной посылали Кусак и возвращали меня. Мне сохранили жизнь, потому что хотели «изучить» меня. — Дифин горько улыбнулась, горько и яростно. — Какое унижение… игла: посмотреть, как движутся твои кишки. Химикалии: изуродовать твои сны. Не остается ничего святого, ничего личного. Твоя жизнь измеряется реакциями на боль, замораживание, ожоги. —

Висевшие вдоль тела руки сжались в кулаки. — Тебя крутят, пока не начнут вырываться крики. И все время, что тебя «изучают», ты знаешь: твоей родине вгрызаются в самое сердце. — Голос Дифин пресекся, несколько секунд она дрожала и не могла говорить. Потом: — Покончив с моим миром, они отправятся на поиски новых миров — разорять и уничтожать. Одним из них может стать Земля. — Она взглянула на Коди и Рика и опять стала смотреть в темноту, на корабль Кусаки. — Здесь этому придет конец, с моей смертью — или со смертью Кусаки.

— Как так «одним из них может стать Земля»? — спросил Коди.

Набрав побольше воздуха, Дифин была вынуждена растолковать человекам то, что считала истиной.

— Кусака охотится не только за беглыми преступниками. За вознаграждение он отыскивает и планеты. Когда Кусака вернется на Седьмую Цитадель, то подаст рапорт об обитателях этой планеты, уровне технического развития и оборонных системах. Согласно этому рапорту Землю можно будет внести в список планет, намеченных для вторжения… — сложность перевода — …Дома Кулаков. Хозяев Кусаки. Не думаю, что они станут тянуть с отправкой первой флотилии.

— Господи! — сказал Коди. — Чего им от нас надо?

— У вас есть жизнь, — без обиняков ответила Дифин. — Любая жизнь, кроме собственной, Дому Кулаков отвратительна. Им нестерпимо знать, что где-то без их позволения процветает какая-то форма жизни. Они явятся сюда, заберут узников для исследований, соберут те минералы, какие могут зажечь в них интерес, и либо занесут в экосистему болезнь, либо проведут массовые экзекуции. Вот в чем их наслаждение и цель существования.

— Послушать, так этим деловым чужое веселье, как гвоздь в сапоге. — Рик огляделся, сжимая револьвер. Дым уплотнился, и он больше нигде не видел ни машин, ни людей. — Локетт, лучше уведи-ка ее с улицы. Хватит уже сюрпризов.

— Верно. Но если эта гадская штука может выскакивать из-под земли, где я найду безопасное место?

— Что это? — Дифин махнула рукой, и Коди с Риком увидели сквозь дымку слабое сияние огней общежития.

— Крепость Щепов. Построена крепко, на совесть, — сказал Коди. — Единственное место в округе, которое хоть чего-то стоит.

— Кусаке эти огни не понравятся, — сообщила Дифин. — Думаю, это надежная конструкция. — «Если на Земле вообще существуют надежные конструкции», подумала она.

Рик сказал:

— Я возвращаюсь за реку. Там в церкви отсиживается тьма народу. — Он опять поглядел на Дифин: дерзкое лицо-за-лицом исчезло, и она опять казалась обычной девочкой. — Тебя ищут полковник Роудс с шерифом. Минут двадцать назад они были в клинике, но я слышал, как они говорили, что идут в дом Крича. Знаешь, где это? — спросил он Коди.

— Ага. Дом Хитрюги Крича. Тут почти рядом. — Однако он не мог разгуливать с девчонкой по улицам безоружный. Как знать, что может выскользнуть из какого-нибудь неосвещенного дома. — Я сперва отведу ее в форт. А потом отслежу Вэнса.

— Лады. Аккуратней там, оба.

Рик широким шагом направился прочь, но Коди крикнул:

— Эй! Погоди! — и Рик остановился.

— Ты был не обязан лезть в эту дыру, — сказал Коди. Наступил один из самых странных моментов в его жизни: он стоял после захода солнца на территории Отщепенцев, отделенный от главаря Гремучек какими-нибудь восемью футами, с инопланетянкой под боком. Коди чувствовал себя странно пассивным, словно во сне, и, если бы на крыльце у Кошачьей Барыни не блестела лужи слизи, а в ботинке не хлюпала натекшая из разодранной когтями щиколотки кровь, он мог бы и не поверить, что все это действительно произошло. — Ценю.